Книга Раздевайся, отличница!, страница 109 – Марципана Конфитюр

«Заткнись!» — шикнула я.

«Ой, смотрите, прислуга впряглась за хозяина!» — Арчи скривился.

«Слышь ты, пасть захлопни!» — ответил Корнелиус.

Ещё несколько человек настоятельно попросили Арчи о том же самом и тот наконец успокоился. Вэнс всё это время вещал — будто и не заметил того, что творилось. Так приятно, что Корнелиус по-прежнему за меня заступается! Его лицо выглядит всё ещё скверно. Ох, за всей этой любовной белибердой я должна признать, что просто забыла и про него, и про его здоровье, и про банду с кухни, и про найденное нами подслушивающее устройство, и про пружину от чего-то там... Наверно, это глупо и неправильно. Сидим тут, делаем вид, что всё нормально, а в это время на кухне явно засели какие-то неадекваты, и что они там готовят (во всех смыслах) совершенно непонятно... Наверно, меня просто пугают мысли про всё про это. Ну не любитель я ни всяких там расследований, ни, не дай Бог, приключений! Хочется верить, что всё рассосётся само собой. Надеюсь, после бала, когда прибудут спецназ и следственная группа, так и случится. А у меня сейчас мозг не способен думать о чем-либо, кроме Вэнса...

Кстати, что он там вещает-то?

— …Таким образом, масоны триумфально развалили СССР...

Так, похоже, я опять прощёлкала большой кусок! Ну ладно. Я многое знаю из этого. Это же обобщение и повторение, а не новая информация.

— В 1996 году масоны на операционном столе умертвили Ельцина и заменили его двойником-рептилоидом...

Всё-таки голос у Вэнса ну просто волшебный! Я б слушала вечно!

* * *

В дискуссионном клубе всё прошло нормально: разве что кроме того дядьки, что обычно его вёл, пришла миссис Олби. Ничего, с ней было даже интереснее. Тезис был такой: «Народ больше любит тех правителей, которые сильнее его тиранят». Победа осталась за моей командой, так что настроение у меня после дискуссии было на высоте.

А когда перед началом игры «Разделяй и властвуй» мы с Клементиной как обычно перекусывали в комнате, она решила, что не может больше ждать:

— Давай, рассказывай! Как вы с Вэнсом ночью, м?

— Всё хорошо было, — я не сдержала игривой улыбки.

— Он разделся?

— Мистер Вэнс же не обманщик.

— Ну и что там у него?

— Да всё в порядке, — ответила я туманно и захихикала.

— Мирра, блин! Ну я серьёзно! Он стоял хоть?

— Конечно, стоял. Он же в душе был. Где там разляжешься?..

— О боже, вот ты вредина! Не прикидывайся, будто не врубаешься, о чём речь!

— Клементина, ты и так уже узнала слишком много!

— Ну тем более. Раз так, то почему бы не узнать и остальное? Какой у него?

— Да обычный. Нормальный.

— А что вы вчера делали... ну... самое отвязное?

— Говорили о тебе.

— Что? Обо мне?!

Я повернулась.

— Клементина, у меня к тебе есть просьба.

Думаю, если бы меня месяц назад кто-нибудь попросил выключить камеры в Академии для того, чтобы один преподаватель занялся любовью с одной студенткой, я бы в ужасе вытаращила глаза, открыла бы рот, а потом бы процитировала пункт устава, где чёрным по белому написано, что это недопустимо. А вот Клементина ответила:

— Да не вопрос. Надо только решить, когда именно.

Я думала, что призыв Вэнса закрыть хвосты все благополучно проигнорируют. Однако люди то ли впечатлились утренней его речью, то ли и так помнили, что на балу будет зачитана информация по успеваемости, и готовились сегодня отработать — так или иначе, в кабинете нынче было не до флирта. Когда я пришла, у проректора за столом обнаружился сын эмира, отвечавший насчёт плана Даллеса. Потом и другие студенты ещё приходили. В общем, с нами почти всё время был кто-то третий, а шеф, едва разобравшись с очередным отработчиком, тут же бросался заниматься подготовкой к завтрашнему балу.