Книга Раздевайся, отличница!, страница 110 – Марципана Конфитюр

Меня он, естественно, тоже к этому припахал: велел стаскать в Актовый зал кучу разных коробок со всякой белибердой. В одних из них были какие-то серые ящики с торчащими из них антеннами («Новые роутеры, чтобы связь с вашими предками завтра была на уровне» — пояснил он позже), в других — питательные батончики (кухня, конечно, готовила хуже и хуже, но я надеялась, что на балу будет всё-таки что-нибудь поизысканней! Впрочем, это, наверное, для персонала), а в третьих — воды (ну, вода на крупных мероприятиях всегда кстати!). Чтобы я не повредила свой хрупкий девичий организм, таская тяжести, в помощь мне Вэнс вызвал того самого уборщика. Именно в его обществе я и оказалась в Актовом зал — второй раз в жизни. Первый раз был в первый день учёбы.

Находился зал в Учебном корпусе, в отдельном его крыле, со своим собственным входом, до сих пор всегда закрытым, и поначалу заставлявшим нас, студентов, выдумывать мифы о том, что, когда нет мероприятий, сюда выпускают каких-нибудь страшных зверей. Собственно, он и теперь был закрыт, главный вход-то. Мы ходили через чёрный, тоже раньше никогда не открывавшийся: как важному сотруднику, Вэнс выдал мне ключи от него.

Чёрный ход вёл из столовой Учебного корпуса в маленькую сообщающуюся с торцом зала комнатку, представлявшую собой помесь мини-кухни и мини-склада с разным праздничным хозяйством и горой складных сидений. Из этой комнатки, как видно, предназначенной для прислуги, был выход в сам зал. Рядом, в той же стене, были двери мужского и женского туалетов. Напротив, в другом торце, располагалась сцена, с которой завтра должен был опять выступать ректор. За сценой находилась небольшая гримуборная, наполовину заставленная коробками с аппаратурой. Здесь же имелся компьютер с прилагающимся к нему рабочим местом. А весь туалетный столик занимал огромный плексигласовый барабан для лотереи — понятия не имею, зачем он тут находился. Что же касается остальных достопримечательностей зала, то главной из них был здоровенный экран на всю стену, находившийся справа от тех, кто стоял бы на сцене. В противоположной экрану стене находились большие окна и распашная парадная дверь.

Пока мы распределяли принесённое хозяйство по двум подсобкам, я не выдержала и сказала уборщику:

— Что, парень, снова встретились?

— Ага, мэм.

— А ты, я смотрю, ещё более разносторонний работник, чем я думала вчера.

— Ну, сами видите: что мне велят, то и делаю. Как где рук не хватает, так сразу за Васей.

— За кем?

— Меня Вася зовут, мэм.

— А! Очень приятно. Меня Мирра.

Кажется, его имя звучало как что-то восточноевропейское. Да и акцент был немного похож на акцент моей мамы. Приятный пацанчик.

Я хотела было спросить у Васи, не замечал ли он последнее время чего-то странного в Академии, но решила, что это дурацкий вопрос и не стала его задавать. К чёрту, хватит играть в глупых сыщиков! Осталось два дня, и всем этим займутся специально подготовленные люди. А нашим с уборщиком делом было развесить по залу фонарики в виде голов Бафомета, гирлянды из треугольных флажков с глазиками в центре и разноцветные ленточки; проверить звуковое оборудование; убедиться, что Интернет на соединённом с большим экраном компьютере из гримуборной работает как положено. В общем, было нам с ним чем заняться.