Книга Раздевайся, отличница!, страница 48 – Марципана Конфитюр

Вэнс опёрся лбом о руку и рассмеялся. Я глубоко вдохнула, выдохнула и, не уверенная в том, что он расслышал слово "не", ещё добавила:

— Я в вас вовсе не влюбилась! У нас чисто деловые отношения. Деловые! И ползать под столом на четвереньках я нисколько не люблю, сэр!

Лоуренс Дезмонд хохотал как ненормальный. Даже не знаю, что его так рассмешило: я-то ведь наоборот старалась говорить всё как можно серьёзнее и прямее! Может, дело было в том, что, несмотря на тщательно подчеркнутое "не" моя речь всё равно прозвучала как признание в любви? А, может, в том, что я выглядела как помидор: смущалась, нервничала, да ещё и в кабинете духота была такая, что я чувствовала, как по животу течет ручей...

В общем, шеф хохотал минут пять. Правда, смех его был не колкий, не злой, как позавчера, а какой-то настоящий, что ли, искренний, рассыпающийся как вода из летнего душа.

А потом он наконец успокоился и произнес:

— Ох, Мирра... Извини, но это было так потешно, я не выдержал! Ты так серьёзно всё это сказала!.. Ну конечно, ну конечно, дорогая, у нас чисто деловые отношения! Как же может быть иначе? Разумеется, я не считаю, что ты влюблена в меня! Я же просто пошутил!

Я вопросительно уставилась на него.

— Позавчера меня сильно взбесило, что ты забралась в нижний ящик, вот я и решил подколоть тебя. Это была слишком резкая шутка и она чересчур затянулась. Ещё раз прости, Мирра. Разумеется, я знаю, что ты серьезная девушка и не сомневаюсь в твоих деловых качествах, дорогая.

Я выдохнула. Значит, всё нормально? Я не то сделала, он не то ляпнул...

— Что, мир? — спросил шеф.

— Мир, — ответила я.

Мы пожали друг другу руки. Его рука была такой же теплой и приятной, как в субботу. Даже лучше: ведь прикосновение с ней не омрачалось неприятной ситуацией. После рукопожатия я немного расслабилась и расстегнула давящую пуговицу на шее.

— Вот и правильно, — заметил Вэнс в ответ на это действие. — А то кондиционер опять сломался, жара ужасная. Так что рекомендую последовать моему примеру и снять жакет.

Я послушалась.

Через час мы сидели и мирно работали, оба в белых рубашках и черных брюках, как близнецы-братья. От жары я стала сонной, а из-за того, что неприятности, которые не давали покою два этих дня, оказались мелочью, по всему моему телу разливались расслабление и счастье. Правда, от того, что Вэнс сказал, что ничего, кроме деловых отношений, у нас не может быть, ощущалась лёгкая досада. Но это глупости. Никаких видов на своего препода и непосредственного начальника у меня, конечно, не было. Хотя, если подумать, не такой уж он и монстр, как мне казалось в воскресенье. Нормальный чел. И умный. И, вон, извиниться не погнушался. Зря я так его ругала про себя.

Время от времени мы с Вэнсом перебрасывались какими-то фразами. Речь сама собой зашла о семьях. Оказалось, что он тоже населенец; что, как и я, попал в эту среду благодаря своим упорству и интеллекту.

— А мне и в голову не приходило, что вы из простых, — призналась я. — Вы такой... ну... такой представительный!

— Ну, спасибо на добром слове, — улыбнулся он. — Преподаватели здесь все из простых. Если бы высокопоставленные родители могли и хотели сами учить своих деток, Академия была бы не нужна.

— Ну да... Логично...

— Может быть, через несколько лет, ты сама станешь преподавать здесь, — заметил начальник.