Онлайн книга «Эхо флейты из Гаммельна»
|
Лелик был только рад. Я спрашивала психолога, потому что ничего не знала о своем раннем детстве. Больше того, я мало что помнила. Не было у меня ни воспоминаний, ни фотографий, и мелькало в словах психолога выражение «детская травма». А в чем там было дело, никто не говорил. В общем, единственное, что я помню, — это фамилия. И только потому, что нашла как-то в Лялиных вещах какую-то старую справку. Начальник не явился в офис даже после обеда, так что мы прекрасно провели время. Как все время говорит Светка: каким образом по одной путевке может отдохнуть двадцать человек? Если эту путевку приобретет начальник. До обеда мы еще пытались что-то делать, а после обеда пили кофе и сплетничали про начальника. Потому что к нам зашла Аделаида из бухгалтерии и кое-что про него рассказала. Оказалось, что жена у него как бы есть (вот видишь! — ткнула я Светку в бок), но, с другой стороны, ее как бы и нету. Потому что жена его не то археолог, не то палеонтолог, не то еще кто-то, в общем, она что-то выкапывает — не то камни, не то кости — и потом это исследует. Причем выкапывает она это не в Ленинградской области, а в Африке. Или в Азии, а может, вообще в Австралии, словом, очень далеко. И очень редко бывает дома. А теща живет в другом городе и приезжает иногда погостить, причем отчего-то время выбирает точно тогда, когда дочери ее нету дома. «Странная женщина», — сказали мы хором, но Аделаида только хмыкнула и не стала дальше развивать эту тему, возможно, потому что рабочий день кончился. Ночью мне приснился странный, тягостный сон. Мне снилось, что я иду по вымощенной камнем ночной дороге. Дорога эта залита лунным светом — густым, обманчивым, превращающим знакомые вещи в удивительные и волшебные. Лунный свет заливает дорогу, как серебристая вода, и я иду по колено в этой светящейся воде, преодолевая ее сопротивление. Я иду по этой дороге не одна — вокруг меня много детей, которые идут туда же, в ту же сторону, что и я, так же, как я, расплескивая ногами лунный свет… И я… я тоже ребенок. Я вглядываюсь в лица тех, кто идет рядом со мной… но как раз лиц у них нет, на месте лиц — белые маски, маски без глаз, без ртов, без каких-то примет. Куда мы все идем и почему? Куда — никто из нас не знает, но идем мы потому, что нас зовет какой-то голос… Голос, которому невозможно сопротивляться. Чудесный, волнующий голос, обещающий радость и надежду… Мы пойдем за этим голосом куда угодно… Впереди из лунного света возникает отвесная каменная стена. В этой стене темнеет круглое отверстие… вход в темноту, в неизвестность. Я не хочу идти туда — но голос, тот самый волшебный голос, зовет меня, зовет нас всех… И передние ряды детей послушно идут за этим голосом, послушно входят в темный зев пещеры. И я вхожу туда… И снова, как много раз до того, сон становится разорванным, обрывочным. Я вижу темные сводчатые коридоры, освещенные дымными факелами. Нигде никаких окон… видимо, это подземелье… Я знаю, что я здесь не одна — ведь я пришла сюда в толпе, — но сейчас я больше никого не вижу… Я бреду по этим коридорам, пытаясь найти выход, сворачиваю раз за разом… И вдруг передо мной возникает новое и пугающее видение. Кафельный пол… и на нем растекается красная лужа… кровавая лужа… Я вскрикнула — и проснулась. |