Онлайн книга «Эхо флейты из Гаммельна»
|
К нему подошла девушка-метрдотель с иссиня-черными волосами и черной помадой на губах. — Сколько будет дважды два? — спросила она парня. — Что за вопрос? — он удивленно уставился на девушку. — Само собой, четыре! — Тебе налево, — и метрдотель показала ему на открытый зал. — А я слышал… — начал было парень. — Мало ли, что говорят! — И метрдотель обратилась ко мне: — Сколько будет дважды два? — Сто, — ответила я, вспомнив наставления Дарьи. И добавила, уже от себя: — Все зависит от системы счисления. Дело в том, что я не совсем дикая, я кое-что понимаю в информатике, и когда Дарья сказала мне, что пароль в этом заведении — дважды два не четыре, а сто, я поняла, в чем прикол. С детства мы пользуемся в основном десятичной системой счисления, в которой приняты цифры от нуля до девяти, а после девятки числа становятся двузначными. Ну, еще в некоторых случаях мы, сами того не зная, используем древнюю шестидесятеричную систему, унаследованную от Вавилона. Эту систему мы применяем в астрономии и в измерении времени — отсюда час из шестидесяти минут и минута из шестидесяти секунд, и деление круга на триста шестьдесят градусов. Впрочем, это сейчас не имеет значения. В десятичной системе дважды два, разумеется, равно четырем. Но в информатике используются другие системы счисления, основная из них — двоичная. В этой системе всего две цифры — ноль и единица, а за единицей следует уже двузначное число, состоящее из единицы и нуля, то есть десятичная двойка, — это десять в двоичном представлении. При такой системе дважды два — уже трехзначное число из единицы и двух нулей, то есть попросту сто… Может, вы думаете, что это я такая умная? Вовсе нет. Просто, когда мы гуляем с Маркусом, Антон меня потихоньку просвещает. Он вообще очень умный, у него всегда есть ответы на все мои вопросы. А я обожаю слушать про умное, вот такая у меня фишка. Не буду больше мучить вас информатикой. Важно то, что девушка-метрдотель благосклонно приняла мой ответ, приветливо улыбнулась и проговорила: — Тебе направо! — и кивком головы показала на черную пластиковую перегородку. — А как туда войти? — спросила я. — Иди! — и девица обратилась к следующему в очереди, утратив ко мне интерес. Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Я подошла к черной перегородке, к ее середине, где закручивалась воронка звездного скопления. И как только я подошла к этой перегородке, в самом центре звездной воронки открылась небольшая дверца — как раз достаточная, чтобы я смогла протиснуться в открывшийся проход. Что я и сделала. Войдя в дверь, я оказалась в узком коридоре с прозрачными стенами и полом, точнее — в стеклянной трубе. По сторонам от меня, за прозрачными стенками коридора, темнело пустое межзвездное пространство, усыпанное мириадами искрящихся, мерцающих звезд. То есть… там, за хрупкими прозрачными стенками, был бескрайний космос! Космос был и над головой, и под ногами… Я понимала, что это не более чем ловкий прием дизайнера, но тем не менее почувствовала головокружение. Я больше не понимала, где верх, где низ, и мне казалось, что я проваливаюсь в бездну… Это необычное и тревожное чувство усиливалось музыкой, доносившейся из невидимых динамиков, — странной, волнующей электронной музыкой. Казалось, это поют сами звезды, само бесконечное черное пространство… |