Книга Эхо флейты из Гаммельна, страница 66 – Наталья Николаевна Александрова

— Спокойно! — Антон перевернул неподвижного теперь маньяка и похлопал его по щекам.

— Маркус, что ты с ним сделал?

Маркус обиженно гавкнул: «Не видишь, что ли, что я его вообще не трогал? Не кусал, не цапнул, на пол не повалил, он сам упал! Я вообще не при делах!»

— Неужели он окочурился от страха? — В голосе Алисы слышалась незамутненная радость.

Тут ее муженек — теперь уже точно можно сказать, что бывший, — чуть приоткрыл глаза.

— Живой он! — объявил Антон, проверив пульс.

— Такого козла ни одна холера не возьмет, — с горечью пробормотала Алиса.

— Эй! — Антон легонько потряс этого типа, который вызывал теперь у всех только отвращение. — Приди в себя!

Глаза у лежащего открылись полностью, в них была совершенная пустота. Только потолочный светильник отражался.

На свою кровать я категорически отказалась его пускать, так что мы кое-как усадили его на пол и прислонили к шкафу.

— Эй! — Антон все пытался привести его в чувство, махал перед лицом растопыренной ладонью, щипал за щеки, тер уши.

Наконец Алискин муж открыл рот и сказал:

— Ва-ва… Ба-ба… Пых!

За точность не ручаюсь, но примерно в таком духе.

— Безнадежно, — вздохнул Антон, — у нас у всех будут большие неприятности. Нужно вызывать скорую помощь из психушки, а что мы им скажем?

Я отметила про себя благородство Антона.

Казалось бы, какое ему дело? Взял Маркуса и ушел к себе: ничего, мол, не знаю, никого не видел, собаку из квартиры не выпускал, разбирайтесь сами.

— Есть у меня еще одна идея… — медленно произнесла я.

Маркус очень обиделся, что его отвели в квартиру Антона и велели сидеть тихо.

«Вот и помогай вам после этого! Никакой благодарности!» — пролаял он мне на прощание.

Потом мы с Алисой кое-как подняли ее бывшего, напялили на него куртку, причем я проверила карманы и вытащила оттуда бумажник. И ключи от квартиры тоже вытащила, и телефон.

Антон в это время подогнал машину к нашему подъезду, мы с Алисой подхватили то, что было когда-то опасным маньяком, и выкололи его на лестницу. Он молчал и только вяло перебирал ногами, но в глазах его по-прежнему была лишь пустота.

К счастью, в это время пошел сильный дождь и мы никого не встретили по дороге. В машине наш псих вел себя прилично — молчал и сидел прямо.

Мы поехали в Удельную — именно там находится большая психиатрическая больница имени старого большевика Скворцова-Степанова, именуемая в народе Скворечник.

— Слушай, мы что, к нему домой едем? В квартире его оставим? — забеспокоилась Алиса. — Улица Дорогобужская рядом.

— Ни в коем случае! Антон, сворачивай!

— Да знаю уж! — И Антон остановил машину в укромном месте у забора, который огораживает несколько корпусов.

Вообще там все очень запутано, сейчас еще кое-что видно, когда деревья голые, а летом все так зарастет, что дырки в заборе никто не разглядит.

Мы подтащили совершенно раскисшего бывшего муженька к этой дырке, но было никак не пропихнуть его внутрь. Как я говорила, Алисин муж был человеком весьма плотного телосложения. И пока мы чертыхались, пыхтели и возились возле дырки, снаружи подошла к нам очень колоритная личность.

Личность была в рваном, видавшем виды ватнике и вязаной лыжной шапочке, натянутой на лоб. Сверху на шапочке был трогательный детский помпон. В руке у личности была непрозрачная сумка, в которой что-то звякало.