Книга Эхо флейты из Гаммельна, страница 82 – Наталья Николаевна Александрова

Немного подумав, мы решили разделиться на пары, чтобы обойти больше адресов.

Понятно, что Картонный проезд взял на себя Андрей, которого там передали Костомарову, а улицу Настройщиков — Алиса. Хотя она ничего не помнила, но, может, воспоминания пробудятся на месте?

А вторые роли в паре мы решили разыграть, написали на бумажках имена «Александра» и «Альберт», бросили эти бумажки в картонную коробку и встряхнули. После этого Андрей и Алиса вытянули себе напарников.

Андрею досталась я, а Алисе — Альберт.

Пришлось ехать на общественном транспорте, потому что из всех четверых машина была только у Альберта, но на ней он ездить сейчас никак не мог, потому что ее мигом отследят. Я девушка небогатая, живу на зарплату, которая маленькая, машину на нее не купишь. У Алисы машина когда-то была, но пришлось ее продать, когда она влезла в долги после того, как ее подставили.

Андрей же только отмахнулся. Персональная машина ему не нужна, а для группы есть у них фургон, все помещаются, и инструменты есть куда положить.

Картонный проезд оказался почти пустой, незастроенной улицей, расположенной параллельно железнодорожным путям. На этой улице торчал, как одинокий зуб во рту старого бомжа, старый кирпичный шестиэтажный дом, в стороне от него находилось несколько гаражей, все остальное место пустовало. Ничего похожего на ангар, о котором говорил Андрей, не было.

Тем не менее, оказавшись на этой улице, Андрей замедлил шаги, и на его лице начали меняться странные выражения, как будто он пытался что-то идентифицировать.

— Вспомнил что-то? — спросила я.

— Не то чтобы вспомнил, но в памяти всплыли какие-то смутные картины… Знаешь, как переводные картинки в детстве… Вот этот мрачный дом… Я иногда вижу его во сне…

На большом пустыре, покрытом грязным подтаявшим снегом, несколько собаководов выгуливали своих четвероногих питомцев. То есть, собственно, хозяева болтали о своем, пока собаки в упоении носились друг за другом по просевшим сугробам.

Как только мы приблизились к пустырю, ко мне подбежала здоровенная кавказская овчарка.

— Зежа, стой! — крикнул хозяин этой собаки, бодрый дядечка лет шестидесяти, торопясь ко мне. — Не бойтесь! Главное, не делайте резких движений!

— Да не волнуйтесь, все в порядке! — ответила я.

Собака приветливо рыкнула, виляя хвостом, и потерлась мордой об мои ноги.

— Надо же, как она с вами поладила, — проговорил хозяин с ревнивым удивлением. — Обычно она на посторонних рычит. Не скажу, что кусает или там что, но чтобы так ласкаться — такого не бывало! Все-таки кавказка — серьезная собака!

— А меня все собаки любят, — сообщила я, почесывая Зежу за ушами. Она блаженно жмурилась.

— Значит, вы хороший человек. Собаки, они отличают хороших людей от плохих!

Я потрепала Зежу по загривку, почесала за ухом… и тут обратила внимание на ее ошейник.

К ошейнику была прикреплена металлическая пластинка, на которой были выгравированы пять букв: КНИИФ.

То самое непонятное, загадочное сокращение, которое обозначало место, где передали Юрию Сергеевичу Костомарову для усыновления моего спутника Андрея.

Мы с Андреем переглянулись, и я, стараясь не выдать свой особенный интерес, спросила хозяина Зежи:

— А что это за буквы на ее ошейнике?

— Ах, это! — Он прищурился, как будто вглядываясь в свое прошлое. — Мы ведь с Зежей вместе работаем, охраняем разные объекты — когда магазины, когда склады… Жить-то надо, а значит, надо работать, вот мы и работаем. Зежа, она тоже на зарплате…