Книга Прости, если сможешь, страница 92 – Юлия Гойгель

Киваю, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Он прав. Понимаю, что прав. Но признать его отцом детей — значит дать ему власть над ними. Над нами.

Хочет ли он сам этого?

— Во-вторых, — продолжает мужчина, — ты должна написать заявление о временной опеке. На меня. Пока ты в больнице, я должен иметь право принимать решения. Забирать их из школы, водить к врачу, жить с ними. Это единственный способ не дать опеке забрать их.

— Нет, Яр. Я не хочу навязывать тебе детей. Ты был против… ты не знал…

— Я не был против…

Нахожу в себе силы отлипнуть от его плеча и смотрю в любимое лицо. Прошло десять лет, но я помню, как он одевался, спеша уйти из моей жизни.

— Если бы я тогда сказала тебе о беременности… Разве ты обрадовался бы, разве…

Он резко проводит рукой по волосам, затем снова обхватывает меня за плечи, прижимая к себе.

— Я не знаю, что бы я сделал тогда, Аля. Не знаю. И никогда не узнаю. Одно дело — думать об этом сейчас. И совсем другое — услышать. Осознать не за минуту и не за час, а за день, за неделю, что ребёнок уже существует, — он замолкает, целуя меня в макушку. — Но я бы не заставил тебя избавиться от ребёнка. И в то утро я бы не сказал тебе такого. Это я точно знаю.

— Я больше всего этого боялась, — тихо признаюсь. — Когда бабушка Маня узнала, что я беременна, догадалась, что от тебя. Хотела сообщить тебе. Но я отговорила.

— Знаешь, — усмехается мужчина. Только улыбка получается горькой. — Я недавно обвинил одного человека в безответственности. Не в том, что он ушёл, а в том, что не вернулся и не посмотрел, какие последствия остались после его ухода. Чем я лучше?

— Яр…

— Узнав, что у вас с Андреем родился ребёнок, я ни на секунду не подумал, что он мог быть моим. Это было, Аля. Это не делает меня лучше, но я не хочу обманывать тебя.

Стирает пальцем текущую по моей щеке слезу и продолжает:

— Но я благодарен тебе за обоих сыновей. В этом ни минуты не сомневайся. Я не просто рад тому, что у меня есть дети. Я безумно рад, что этих детей родила ты. Я больше не брошу тебя, Аля. Поверь мне.

Это самое трудное. Это то, во что поверить невозможно.

— Я не заберу их у тебя, — повторяет Ярослав. — Я хочу их защитить. И тебя. Когда ты поправишься, ты будешь с ними. Всегда. Но сейчас ты должна довериться мне. Мы не можем позволить, чтобы из-за твоей болезни пострадали мальчики. Ты понимаешь меня?

— Понимаю. Только…

— Тебе трудно, — заканчивает Яр. — Но тебе нужно принять решение. Однажды ты его приняла, и оно оказалось правильным. Милая моя, доверься. Всего один раз.

Нотариус приезжает в понедельник. Ярослав сидит рядом, держа меня за руку, пока я читаю документы. Мои руки дрожат, но я подписываю страницу за страницей, чувствуя, как каждый росчерк пера меняет нашу жизнь. Смотрю на документы, чувствуя, как внутри разливается странная смесь облегчения и страха.

Водитель Градова отвозит нотариуса, а он сам остаётся со мной. Ждёт, чтобы помочь мне с ужином.

— Ты всё правильно сделала, даже не сомневайся, — говорит, гладя меня по волосам.

Киваю.

— Если меня не станет, ты же позаботишься о них? Мне так страшно, что они меня забудут.

— Даже не думай об этом! — мужчина, забывшись, сжимает моё лицо в своих ладонях. — Я не позволю с тобой случиться ничему плохому! Ещё немного и тебя отпустят домой. Нужно думать только о хорошем! Слышишь?