Книга Героиня ничьего романа, страница 38 – Мира Айрон

* * * * * * *

Вечером Есении позвонил Андрей и рассказал о том, что отец предлагал ему перевестись в московскую школу, но он отказался. Женщина испытала огромное облегчение, которое изо всех сил старалась скрыть от сына.

— Мудрое решение, Андрюша, ты абсолютно прав, — тепло сказала она, чувствуя, как тяжеленный камень свалился с души. — Когда прилетишь?

— Через четыре дня. Пропущу пару учебных дней. А ещё папа просил передать тебе, что ты можешь изменить своё решение в любой момент, он будет ждать.

— Понятно, я его услышала, — вздохнула женщина.

Стас неисправим.

Пока Есения разговаривала с сыном, услышала в трубке, как пришло уведомление о сообщении. Переговорив, нажала отбой и зашла в мессенджер. Сообщение оказалось от Фёдора, и оно стало последней каплей (хоть и прекрасной), переполнившей сегодняшнюю чашу эмоциональной выдержки Есении. Читая, женщина заплакала.

«Где ты была? В каком ином краю?

Где ты была? Все дни, всю жизнь мою?

Где ты была? Ликуя и скорбя,

Где ты была, что я не знал тебя?

Не возвратись опять в тот странный край,

Не уходи,прошу, не исчезай...

Как исцелить пугливость женских рук?

Ждущих не встреч - только разлук...

Что говорить? У всех своя звезда.

Что говорить? Нам счастье, как беда.

Что говорить? Покой куда верней.

Трудно любить, терять еще трудней..

Но доверяй, хотя б самой себе.

Не растеряй всех теплых дней в судьбе.

Вздрогнула ветвь и снова лист у ног.

То ли совет, то ли упрек...

Что говорить? »*

Немного успокоившись, Есения набрала номер и в течение нескольких секунд слушала длинные гудки.

— Не говори только, что ты успел уснуть, — прошептала она, и почти тут же услышала тихий голос Фёдора.

— Слушаю.

— Это я слушаю, — шмыгнула носом Есения. — Ты, значит, решил, что я сейчас всё брошу и свалю в Москву?

— Ты что, плачешь?!

— Уже нет. Отвечай!

— Не уезжай. Останься, пожалуйста! И прости меня.

— Может, и прощу, если прямо сейчас повторишь всё это лично, глядя в глаза.

— Прямо сейчас не получится, мне ехать до тебя примерно полчаса. Да ещё такси ждать, я ведь тут чуть-чуть принял с отцом после бани. Ну чтобы немного отпустило.

— Вижу, как отпустило. Ничего, я подожду. Я тебя столько лет ждала, потому полчаса для меня — это тьфу.

— Тогда я собираюсь? — обрадовался Калинин. — А-а... твои родители?

— Время-то ещё детское, всего половина двенадцатого. А я уже большая девочка. Родители нормально воспримут, не переживай.

...Фёдор добирался почти час, потому что искал круглосуточный цветочный магазин. Когда Есения открыла ворота, встречая его, он сразу протянул ей букет и выпалил, пока смелость не покинула:

— Я тебя люблю. Выходи за меня, пожалуйста! Чем скорее, тем лучше.

* * * * * * *

ЭПИЛОГ

Спустя три с половиной года

— Дети-то у нас как красиво за столом сидят! — рассмеялась по-прежнему звонкая и энергичная Надежда. — Ну просто культур-мультур!

Двухлетний Роман, сын Есении и Фёдора, и трёхлетний Добрыня, сын Леры и Егора, и вправду чинно сидели за маленьким столиком в ожидании торта.

Семидесятипятилетие Ираиды Александровны праздновали дома у Каблуковых, а точнее, во дворе. Есения с Надеждой украсили всё фонариками, мужчины специально к празднику сколотили новый большой стол. Семья потихоньку разрасталась.

Жаль, старший брат Есении не смог приехать, прислал подарок. А ещё больше жаль, что у Андрея пока не закончились экзамены в университете.