Книга После развода густеет запах роз, страница 21 – Хлоя Минт

— Станислав, – произнесла я мягко, кладя на стол конверт. – Здесь половина. Остальное получишь после того, как я увижу запись.

Он покосился на конверт, облизал губы.

— Тамара Владимировна, вы же понимаете, если он узнает...

— Не узнает, – перебила я с уверенностью. – Ты просто скопируешь файл и удалишь следы. Никто не пострадает. А если захочешь уволиться – я помогу с рекомендацией.

Стас выдохнул, забрал конверт и сунул его во внутренний карман.

— Завтра, – сказал он. – В это же время. Здесь же.

Я кивнула. Он ушёл, а я ещё долго сидела, глядя в чашку с остывшим капучино, и чувствовала, как внутри дрожит невидимая струна. Получится. Должно получиться.

С секретаршей Виктора вышло сложнее. Звали её Лера, и она была из тех, кто строит карьеру через чужую постель, но при этом мечтает о большем. Я позвонила ей сама, когда уже село солнце. Голос её был холодным, но я уловила в нём нотки любопытства.

— Лера, – сказала я без предисловий. – Мне нужны документы по жилому комплексу на Дмитровском шоссе. И переписка с подрядчиком. Ты знаешь, о чём я.

Она молчала. Потом тихо рассмеялась.

— А вы не боитесь, Тамара Владимировна, что я расскажу Виктору Андреевичу?

— Боишься, – поправила я. – Потому что если расскажешь, то он узнает и о твоих маленьких махинациях с откатами. Я же помню, как ты «путала» счета на корпоративах. Или ты думала, я не замечала?

В трубке снова повисла тишина. На этот раз тяжёлая, как свинец.

— Чего вы хотите? – спросила она наконец, уже без смеха.

— Встретимся. Я скажу, что мне нужно. И заплачу. Ты же любишь, когда тебе платят.

Мы договорились. Я отложила телефон и выдохнула, чувствуя, как внутри разливается странное, горькое удовлетворение.

Глава 17

Глава 17

Тамара.

Я смотрела на конверт, лежащий на столе, и не могла сдержать лёгкой, почти хищной улыбки. Повестка. Та самая бумага, от которой у людей обычно портится настроение, а у меня, наоборот, внутри поднималась волна холодного, злого торжества. Виктор думал, что я испугаюсь, что буду прятаться на даче и умолять его о пощаде. А я вместо этого пошла в атаку. И теперь он получит то, чего заслуживает, – публичный, громкий, скандальный развод, который выставит его перед всеми такими, каким он был на самом деле.

Я оделась с особым вниманием. Тёмно-синий костюм, строгий, но с изюминкой – шёлковая блуза с тонким кружевным шарфом. Чёрные кудри собрала в низкий узел, оставив несколько завитков у висков. Я хотела выглядеть не просто хорошо, а убийственно. Чтобы Виктор, если он рискнёт явиться, запомнил этот день. Запомнил, кого он потерял.

Пётр ждал меня у ворот. Зелёный фургон был тщательно вымыт, и я невольно усмехнулась: он готовился, как к свиданию. Когда я вышла, он шагнул навстречу, оглядел меня с ног до головы, и в его серых глазах мелькнуло откровенное восхищение.

— Ты выглядишь... – он запнулся, подбирая слово, – как женщина, которая выиграла ещё до начала.

Я улыбнулась, поправила шарф.

— Пока не выиграла.

Мы сели в фургон. Я смотрела в окно, наблюдая, как проплывают знакомые, но уже такие родные пейзажи: старый колодец, покосившийся забор соседа, пыльная дорога, убегающая к трассе. Внутри было спокойно. Даже хорошо. Рядом сидел человек, который верил в меня, и эта вера придавала сил.