Книга После развода густеет запах роз, страница 22 – Хлоя Минт

У здания суда Пётр остановил машину, но не заглушил мотор. Повернулся ко мне, и я увидела, что он волнуется.

— Я подожду здесь, – сказал он. – Столько, сколько нужно. А потом... если ты захочешь...

Он осёкся, потёр затылок, и я едва сдержала улыбку.

— Ну? – подтолкнула я его.

— Я бы хотел подарить тебе наше первое свидание, – выпалил он, краснея до корней волос. – По-настоящему. Не чай на веранде. А так, чтобы ты оделась красиво, а я приехал с цветами. Ну, как положено.

Я рассмеялась – легко, от души, и от этого смеха с плеч будто свалился последний камень.

— Пётр, – сказала я, качая головой, – тебе точно тридцать? Иногда мне кажется, что двадцать.

Он смутился ещё сильнее, румянец тронул даже шею.

— Я просто хочу, чтобы ты почувствовала...

Я не дала ему договорить. Подалась вперёд и быстро, но нежно поцеловала его в щёку, у самого уголка губ. Он замер, глядя на меня широко распахнутыми глазами.

— Мне нравится, – прошептала я, отстраняясь. – Очень нравится.

Он выдохнул, его губы дрогнули в улыбке – смущённой, но счастливой.

— Тогда удачи тебе там, – сказал он. – И помни: я рядом.

Я кивнула, поправила причёску и вышла из машины. Здание суда встретило меня прохладой и гулом голосов.

~***~

Судья, немолодая женщина с усталыми, но цепкими глазами, уже сидела за столом, перебирая бумаги. Секретарь монотонно зачитывала какие-то вводные, но я не вслушивалась. Я смотрела на Виктора.

Он сидел напротив, в идеально сшитом костюме, который теперь выглядел так, будто его обладатель слегка переоценил свои силы. Виктор был бледен, под глазами залегли тени – потоп в поместье явно не пошёл ему на пользу. Рядом с ним суетился адвокат, что-то нашёптывая ему, но мой бывший муж лишь раздражённо отмахивался. Когда наши взгляды встретились, я улыбнулась уголками губ. Он не ответил. Только желваки снова заходили на скулах.

— Стороны готовы? – спросила судья, и я кивнула, выпрямившись.

Первым выступал мой адвокат. Он говорил спокойно, без лишней театральности, но каждое его слово падало в тишину, как камень в воду: измена, подтверждённая видеозаписью; моральный ущерб; попытки давления. Когда он упомянул яйца у калитки и подставного покупателя, по залу прокатился лёгкий гул. Виктор дёрнулся, его адвокат начал что-то возражать, но судья остановила его движением ладони.

Затем пришло время доказательств. Я сама передала флешку с записью, на которой Виктор целовал ту девушку в нашей гостиной. Её показали на экране. Я не смотрела на видео – я смотрела на Виктора. Он сидел, вцепившись в подлокотники кресла, и с каждым кадром его лицо теряло краски. Эта запись была моим главным козырем. И она сработала.

Дальше – документы. Те самые, что передала мне Лера. Переписка с подрядчиками, счета, накладные. Всё то, что свидетельствовало о нарушениях при строительстве жилого комплекса. Я не хотела уничтожать его бизнес. Мне нужно было лишь показать, что я способна это сделать. Что он больше не может управлять мной через страх. Адвокат Виктора попытался заявить, что это не относится к бракоразводному процессу, но судья, изучив бумаги, строго посмотрела на него:

— Относится. Как минимум, к вопросу о давлении и попытках лишить супругу её законного имущества.

И тогда Виктор сломался.

Не внешне – он не кричал, не устраивал сцен. Но я видела, как из его глаз уходит всё: спесь, уверенность, злорадство. Он понял, что проиграл. Его адвокат попросил перерыв, они вышли в коридор, а я осталась сидеть, глядя в окно на серые крыши, и впервые за долгие годы почувствовала, что воздух в лёгких стал чище.