Книга Когда ты проснешься…, страница 108 – Андрей Эмдин

Мы еще какое-то время болтаем на разные темы, пока остальные заняты своими делами. Несмотря на вызывающую и даже несколько брутальную внешность, Ира оказывается очень приветливым и открытым человеком.

Она была одним из тех редких случаев, когда первое впечатление, производимое человеком, вдруг оказывается ошибочным, стоит с ним поближе познакомиться. Это чарующее противоречие внешнего и внутреннего придавало Ире неповторимый шарм. Глядя на нее и слушая, что и как она говорит, в какой-то момент мне начинало казаться, что я становлюсь свидетелем молчаливой внутренней войны. Казалось, что ее нарочито небрежная и даже вызывающая внешность служила средством обороны от окружающего мира, которой она остервенело защищала свою ранимую, нежную, абсолютно девчачью душу.

Я часто встречал людей, разрывающихся между желаниями истинной натуры и внешним образом. Этот образ они, будто скафандр, надевали для вылазок во внешний мир. Большинству эти театральные скафандры оказывались безнадежно не по размеру, давили и натирали в самых нежных местах, отчего их владельцы шли по жизни с мученическим видом. Таких людей, приноровившись, можно было безошибочно выделить среди прочих.

Навык наблюдения вырабатывался просто: достаточно немного понаблюдать за детьми, как сразу начинаешь отличать — кто идет по жизни легко, а кто изнывает под непосильной ношей выбранной для себя роли. Дети тоже надевают театральные костюмы, но делают это с искренностью, недоступной взрослому человеку. В отличие от взрослого, ребенок понимает, что выбранная им роль — всего лишь часть игры. Временный образ, который будет без сожаления отброшен в сторону, как только игра закончится. Взрослые же настолько безнадежно увлечены, настолько свыклись, что уже и сами начинают искренне верить, что их костюм — и есть они сами. А подлинные желания их настоящего «я» воспринимают как досадные и неизбежные проявления малодушия. В самых запущенных случаях еще и глушат вопящее от бессильных мук подсознание медикаментами.

Таких людей очень много в деловых районах города. В часы пик бизнес-центры наполняет большое количество музыкантов, художников, писателей и фотографов, заточенных в тесные клетки менеджеров, юристов и бухгалтеров. Эти взрослые, состоявшиеся люди уныло несут свои накрахмаленные скафандры домой, где, погруженные в повседневные заботы, все реже задаются вопросом: действительно ли они сами выбрали этот путь? Им кажется, что стоит избавиться от костюма серьезного человека — такого, каким их хотят видеть родители или начальник, — как они тут же окажутся голыми и беззащитными перед всем этим «несправедливым и ужасным миром».

К сожалению, несмотря на кажущуюся твердость, любители переодеваний ломаются первыми, когда жизнь начинает прощупывать играющих не свою роль на прочность. Сначала легонько, но потом все ощутимее. Жизнь — самый въедливый зритель. Она тонко чует подвох и в один прекрасный момент, вынеся лаконичный вердикт по Станиславскому — «Не верю!» — наносит сокрушительный удар. И картонные доспехи вдребезги разлетаются, ломая жизнь, сминая человека, переворачивая с ног на голову все, что он непосильными трудами выстроил.

Люди, живущие в мире собственных желаний, жизнью, как правило, любимы. Она им, в силу природной скверности характера, тоже раздает тумаки и подзатыльники, чтобы не расслаблялись. А они ничего: знай себе хохочут и уворачиваются. И живут в итоге дольше. Может, не так правильно и безупречно, как этого ждет от них общество, но зато дольше радуют этот мир своим смехом, пусть уже и с глубоко засевшими морщинками-лучиками в уголках глаз.