Онлайн книга «Первая любовь не ржавеет»
|
Он садится рядом со мной и обнимает меня. У меня вырывается что–то вроде вздоха со всхлипом, как у ребёнка, который долго плакал. Сашка сжимает мое плечо. Надя показывает ему фотку. — Это в чате. Сашка, в отличие от меня, не вглядывается в фотографию. Он сразу смотрит, кто ее выложил. Ну да, он же знает, что это не он… — Ну, Самойлова… – в его голосе звучит угроза. — Ее надо проучить! – говорит Надя. – И ее двух подружек заодно. — Обязательно проучим! 45 45 Александр — Так и вижу, как эти три девицы под окном строят козни, – произносит Надя. – Ткачиха, повариха и сватья баба–бабариха. — Морозова, Селезнева и Самойлова! – ржет Вадим. — Сначала с видосиком отличились. А теперь ещё и фотка. Ну сучки же! — Пойдем на их тусу с шашлыками и устроим! — Или не пойдем. Создадим другой чат, позовем туда всех, кроме них. Они припрутся жрать шашлыки – а там никого… — Не! Придем к ним. Воткнем их физиономиями в торт и вставим по петарде в жо… — Вадим, уйми свои буйную фантазию! Кузнецов с Надей накидывают варианты мести. А мы Маришкой держимся за руки под столом. Как школьники. Я хочу ее зацеловать. Но она уворачивается и косится на наших одноклассников. — Ты что, уже накрутила себя? – спрашиваю на ушко. — Ага… — Из–за фотки? — Ага… — Капец. Ну, выложила дура Самойлова какую–то старую фотку. И что? — Я думала, это ты выложил. — Че? – я в ахуе. – Марин, ты это… Ты того… Зачем мне такое делать? Где логика? — У обиженной женщины особая логика, – поясняет Надя. — Так это… она же не была обиженная, пока не включила эту самую логику. — Это вопрос про курицу и яйцо, – выдает Кузнецов. – Что первично: обида или логика? — Если женщина хочет обидеться, ей никакая логика не помешает, – смеётся Надя. — Я не хотела. Но… Да уж… Получилось не очень логично. Маришка утыкается носом в мое плечо. Кузнецов скрежещёт зубами. Она ему капец как нравится. Понимаю, мужик. Очень хорошо тебя понимаю! И ни за что ее не отдам. Я смотрю на часы. — Торопишься куда–то? – спрашивает Маринка, поймав мой взгляд. — У меня работа, созвоны, утверждения. Надо быть дома через полчаса. — Езжай, работай. — Ага, езжай, – влезает Кузнецов. – Мы тут без тебя как–нибудь. — Поехали ко мне, – говорю Марине. — Зачем? — Ну… просто. Поваляешься на диване, посмотришь телик. У тебя дома все равно разгром. — Поехали, – соглашается она. Кузнецов недовольно пыхтит. Надя чмокает Маринку в щеку. А у меня счастья полные штаны. Маринка едет ко мне! * * * — Я был у мамы, – рассказываю ей по дороге. – Застал там Аню. Она у нее живет. — О–о–о… — Поговорил с ней. В последний раз объяснил, что между нами все кончено навсегда. — Похоже, она в это не верит. — Мне все равно. Я с ней больше разговаривать не буду. Но она расстраивает тебя… — Думаешь, это она дала Самойловой фотку и попросила выложить? — Ну а кто? Может, конечно, Самойлова сама проявила инициативу. Она же у нас такая… инициативная. — И чего ей неймется? — Походу, своей жизни у нее нет. * * * Я сижу за ноутбуком в наушниках. Расположился на кухне, чтобы Маринка спокойно смотрела телевизор в гостиной. Но она то и дело заглядывает. То чаю вскипятить, то яблочко прихватить. А то с вопросом: — Ты говорил, у тебя можно принять душ… — Конечно! В горле резко пересохло. |