Книга Первая любовь не ржавеет, страница 62 – Лина Филимонова

Я уже паркуюсь, и тут звонит мой телефон. Аня. На громкой связи.

— Я купила билет на самолет, – сообщает без предисловий. – Рейс через три с половиной часа.

— Единственное правильное решение, – киваю я.

— Ты доволен?

— Вполне. Правда, у меня есть один вопрос…

Хочу спросить про фотку и про Самойлову. Или не надо? Пусть уже валит. Смысла нет что–то выяснять.

— Отвези меня в аэропорт, – перебивает Аня.

Командным голосом. Как раньше.

Но как раньше уже не работает.

— В городе закончились такси? – из меня вырывается сарказм.

— Не можешь сделать для меня такую малость?

— Нет, – отвечаю резко.

Хочу бросить трубку.

И тут Маринка неожиданно произносит:

— Может, отвезем ее?

— Ты серьёзно?

— Ну… А почему нет?

Я в шоке поворачиваюсь к Маринке. Что она задумала?

— Я, конечно, тоже хочу убедиться, что она села в самолет, но…

Аня молчит. Конечно, она все слышит!

— Давай отвезем, – настаивает Маринка. – Прокатимся. Проветримся.

Как бы это проветривание не вышло боком… Но отказать Маринке не могу. Вдруг она что–то не то подумает? Решит, что я что–то скрываю.

— Мы за тобой заедем через полчаса, – говорю Ане.

— Мы?

— Привет, Ань, – произносит Маринка.

— Привет…

— Да. Мы с Мариной. Какие–то возражения?

Я надеюсь, что теперь моя бывшая жена предпочтет такси. Но она говорит:

— Заезжайте.

Я завершаю вызов.

— Марин, ты чего? Зачем тебе это нужно?

Та пожимает плечами.

— Сама не знаю. Наверное, хочется убедиться, что она улетела.

А, может, Маринка хочет своими глазами увидеть и своими ушами услышать, как у нас все с бывшей женой…

Не доверяет? Возможно. Хочет увидеть – пусть смотрит. Мне скрывать нечего.

— Ну давай убедимся. Если она ещё и по дороге расскажет, какого хрена дала фотку Самойловой…

— Она хочет тебя вернуть. Вот поэтому.

— Марин, прости, – сжимаю ее ладонь.

— За что?

— За то, что у меня вот так. И что ты в это невольно втянута.

— А у Кузнецова нет никаких бывших жен… – усмехается она.

— Что?

Обжигающая волна ревности внезапно окатывает от макушки до копчика.

Кузнецов? Она всё ещё думает о нем?

Нахрен Кузнецова! Она моя.

Я рассчитываюсь с мастерами. Быстро проверяю работу и набрасываю план на завтра. И мы с Маринкой едем.

Аня с чемоданом уже у подъезда. Мама тоже там.

Зачем я во все это ввязался? Ещё и Маринку втянул. Если кто–то ее чем–то обидит – я за себя не отвечаю.

Я останавливаюсь и выхожу, чтобы закинуть Анин чемодан в багажник.

— Здравствуйте, теть Свет, – спокойно произносит Маринка.

Тоже выходя из машины. Зачем? Из приличия и уважения к моей маме?

— Маринка… Какая стала.

— Какая?

Мама качает головой.

Я пронзаю ее взглядом. Жестко намекаю: только попробуй скажи что–нибудь неприятное моей женщине!

— Хорошая, – обтекаемо произносит мама, разглядывая Марину.

Ещё какая хорошая! Красота нереальная! Кстати, мама всегда ворчала на Аню, что та слишком худая. Маринка как раз в ее вкусе. И в моем!

Мама ее обнимает, бурча:

— Сколько лет, сколько зим….

Молодец!

— Как ваши дела, теть Свет? Как здоровье? Как давление?

— Ой! – мама машет рукой. – С такой жизнью разве можно быть здоровой?

Напоминаю, это произносит вполне себе здоровая женщина. У меня и справка есть. Но я сейчас не буду тыкать ею в лицо.

— А какая у тебя жизнь, мам? – не могу удержаться. – Чем она плоха?