Книга Псионик в цепях, страница 4 – Юлия Ветрова

Княжич кивает, и в его глазах читается полное подчинение:

— Да.

— Тогда это будет хорошей проверкой, — говорит она и вкладывает нож в его руки. — Этот мне не нужен. Убей его.

Кай слышит, как собственное дыхание становится рваным, как кровь стучит в ушах. Он ждёт крика, сопротивления — но ничего.

Ужас заключается в том, как хладнокровно лицо Айрада, как равнодушно и эффективно действуют его руки. Кай видел, как дракхи убивают многих его товарищей, но это... другой эльф... сын его князя... Или «Раб», так ведь унна его назвала? Он просто поднимает нож и перерезает пленнику горло — Кай так и не смог вспомнить его имя — а потом вытирает лезвие о свою одежду. Вставляет нож в ножны и снова отдаёт их дракхе. С таким же успехом ему могли бы приказать убить курицу на ужин.

Но когда Айрад поворачивается к дракхе, в его глазах на миг вспыхивает что-то живое — не покорность, а почти мольба. Он ждёт одобрения, как пёс ждёт ласки. И дракха, вопреки себе, едва заметно кивает. Это не приказ — это почти нежность.

Дракха просто достаёт какой-то листок, быстро что-то пишет и зовёт:

— Шерель!

В палатку входит третий. Тоже эльф, но из диких, лесных эльфов-биотов. Его походка бесшумна, словно у зверя, выслеживающего добычу; каждый шаг — расчётливый, будто он мысленно прокладывает пути отхода.

Его взгляд — острый, цепкий — скользит по Айраду, задерживается на ошейнике. В нём нет ненависти, скорее холодное любопытство: «Что ты такое теперь?». В глазах — отблеск древнего знания: он понимает природу подчинения, потому что сам когда-то бежал от него. Но теперь он здесь — по своей воле.

Он бросает на княжича взгляд, полный неприязни, и забирает у дракхи сложенный листок бумаги.

— Значит, мы должны доверять информации, которую приносит эта тварь? — Голос Шереля низкий, с едва уловимым рычанием — так говорят те, кто привык скрывать эмоции за маской грубости.

— Просто передай сообщение, Шерель, — говорит беловолосая, и в её тоне проскальзывает усталость, будто она уже тысячу раз объясняла одно и то же. — Я собираюсь всё это проверить.

Шерель сжимает листок в пальцах. На миг его ноздри расширяются — он улавливает запах страха, исходящий от Айрада. Это раздражает его: слабость для него — непозволительная роскошь.

Эльф (Шерель) бормочет что-то на низком драконьем наречии, таком, какой способен освоить даже раб-инопланетник. Фразы отрывисты, словно он рубит слова топором. В интонации — не покорность, а сдержанное несогласие: он выполняет приказ, но не одобряет его. Кай может догадаться, что это пусть неохотное, но подчинение.

Затем он уходит, но дракха вообще не обращает на это внимания.

Однако Шерель на пороге оборачивается. Всего на секунду его взгляд встречается с взглядом Айрада — и в этом мгновении проскакивает нечто неуловимое: не сочувствие, нет, но понимание. Он знает, каково это — быть между двумя мирами, не принадлежа ни одному.

Дракха медлит, прежде чем положить руку на спину княжича. Это движение — не властное, а почти осторожное. Она будто сама не уверена, можно ли так.

Она кладёт руку на плечо Айрада, как человек, рассеянно гладящий собаку.

— Если тебе от этого станет легче, остроухий, этот парень доставил мне много хлопот. Сражался со мной несколько недель. Но теперь... — одной рукой она просто расстёгивает ошейник.