Книга Нежеланный брак, или уроки любви для герцога, страница 19 – Кати Владмар

— В книге по домоводству прочитала, — ответила я, старательно оттирая особенно упрямое пятно.

Грейс тихонько фыркнула, но тут же испуганно прикрыла рот ладонью.

— Простите, ваша светлость! Я не хотела... просто... — она замялась, но потом всё же решилась спросить. — Зачем благородной леди читать книги по домоводству?

В ее голосе звучало искреннее недоумение. Я улыбнулась, не прекращая работы:

— А вдруг однажды пригодится? Вот, как сейчас.

Грейс снова тихонько засмеялась, но на этот раз уже смелее. В её взгляде, который она бросила на меня, мелькнуло что-то похожее на одобрение.

Окна наконец засверкали, пропуская в комнату солнечный свет, который теперь безжалостно высвечивал плачевное состояние остальное комнаты. А в особенности тяжелых бархатных портьер, некогда темно-синих, а теперь казавшихся серыми от пыли.

Я задумчиво провела рукой по тяжелой ткани. С поверхности штор тут же взметнулось облачко пыли, заставив нас обеих чихнуть. В идеале их нужно было бы постирать, но на это потребуются огромные чаны с горячей водой, множество рук и целый день работы. Ресурсы, которыми я, увы, не обладаю.

— Придется хотя бы выбить, — решила я вслух. — Здесь не справиться, они слишком большие. Нужно вынести их во двор.

— Но... — Грейс замялась. — Его светлость разрешил вам гулять только в саду, и то после десяти...

— До десяти еще есть время. Как раз хватит, чтобы снять их и спустить вниз. А потом можно считать время во дворе моей утренней прогулкой.

Грейс выглядела неуверенной, но помогла мне справиться с непослушными шторами. Объемная груда ткани оказалась неожиданно увесистой.

— Через черную лестницу будет ближе, — шепнула Грейс, когда мы выглянули в коридор.

Я кивнула, и мы вместе с Грейс принялись сворачивать тяжелый бархат в плотный рулон. Он оказался неожиданно увесистым — ткань то и дело норовила выскользнуть из рук, пока мы пытались скатать её потуже. Наконец справились, и Грейс взялась за один конец свертка, я — за другой. Она пошла впереди, показывая дорогу к черному ходу, а я замыкала наше странное шествие, стараясь не уронить свой край ноши. Коридоры здесь были уже, потолки ниже, а вместо роскошных ковров — простые половики.

На повороте мы едва не столкнулись с горничной, которая испуганно прижалась к стене, пропуская нас. Её округлившиеся глаза красноречиво говорили о том, что новая герцогиня, собственноручно тащащая шторы по коридору, — зрелище из ряда вон выходящее.

Стоило нам пройти мимо, девушка отвернулась и быстрым шагом направилась прочь. Что-то подсказывало мне: пройдет совсем немного времени до того момента, как герцог узнает о своевольстве супруги. Интересно, у всех слуг в этом доме есть негласное распоряжение докладывать ему о каждом моем шаге, или эта служанка решила проявить личную инициативу?

Выбивание штор заняло почти час. Когда мы с Грейс, нагруженные теперь уже чистыми портьерами, вернулись в комнату, я замерла на пороге. У окна, заложив руки за спину, стоял герцог. Солнечный свет, теперь беспрепятственно льющийся сквозь чистые стекла, очерчивал его высокую фигуру резким контуром, превращая в темный, пугающе внушительный силуэт. Казалось, сама комната становилась меньше от его присутствия.

Он медленно повернулся, окидывая меня презрительным взглядом. Я вдруг с острым смущением осознала свой внешний вид: простое платье, выбившиеся из прически волосы, раскрасневшееся от работы лицо, следы пыли на руках и одежде.