Книга Исцели мою душу, страница 2 – Олли Эш

— Почему расколот? — спросила Кира.

Фельдшер замялся.

— Это... ну, целители, которые работают с боевыми травмами. У них другой символ. Расколотый жезл означает, что они не просто лечат, они... вытаскивают с того света. Вроде как.

Кира снова посмотрела на лицо мужчины. Айзек Кросс. Военный целитель. Десять лет вытаскивал с того света других — и вот теперь сам на грани.

Она положила ладонь на его грудь.

Это был стандартный диагностический жест — первый контакт, поверхностный, просто чтобы оценить состояние. Её магия, дремавшая после долгой смены, неохотно потянулась к кончикам пальцев. Кира ожидала почувствовать холод. Пустоту. Сопротивление — как у тех, кто внутренне сдался и больше не хотел возвращаться.

Вместо этого она почувствовала жар.

Он ударил в ладонь, как разряд тока. Её магия — целительская, родовая, древняя, — дёрнулась навстречу чужой, как зверь на зов сородича. На мгновение Кира перестала дышать. Перед глазами вспыхнуло золотом, горячее, живое тепло разливалось внутри. Она ощутила движение магии внутри. Слабое, затухающее, но такое знакомое.

Так бывает у целителей.

— Врач Кира? — голос фельдшера донёсся как сквозь толщу воды. — С вами всё в порядке?

Она отдёрнула руку. Контакт разорвался, но жар остался — он пульсировал в ладони, поднимался по запястью, разливался по венам.

— Да, — сказала она. — Всё в порядке. Заполните документы и оставьте его здесь. Я оформлю перевод в своё отделение.

— В ваше? — фельдшер удивлённо моргнул. — Но у него красный код. По протоколу красный код — это...

— Я знаю, что такое красный код, — отрезала Кира. — И знаю, что по протоколу красный код означает «рекомендовано паллиативное наблюдение». Но вы не в курсе, что протокол не учитывает магический резонанс. А он есть. Так что оформляйте.

Фельдшер кивнул и исчез за дверью. Кира осталась одна — с каталкой, с мужчиной, которого видела впервые в жизни, и с жаром, который всё ещё пульсировал где-то в солнечном сплетении.

Кто ты такой, Айзек Кросс?

Она не успела додумать. Дверь распахнулась, и в приёмный покой вошёл Орлов.

Заведующий отделением реанимации выглядел как всегда: дорогой костюм, идеально отглаженный воротник, прилизанные волосы, аккуратная бородка. Он нёс себя с достоинством человека, который точно знает, сколько стоит каждая минута его времени, и не намерен тратить её на пустяки.

— Кира, — произнёс он. — Я думал, твоя смена закончилась.

— Уже собираюсь уходить.

— А это что? — он кивнул на каталку. — Новый пациент?

— Красный код. Оформляю перевод в моё отделение.

Орлов подошёл ближе, взял планшет с края каталки и пробежал глазами по строчкам. Его губы сжались в тонкую линию.

— Военный целитель. Боевые травмы. Кома неясной этиологии. — Он поднял глаза на Киру. — Ты шутишь?

— Нет.

— Красный код означает, что пациент безнадёжен. Роботы уже сделали всё, что могли. Это труп с функционирующим сердцем. Зачем тебе тратить на него магию?

— У меня с ним есть резонанс, — сказала Кира.

Орлов замер. На его лице мелькнуло странное выражение — не удивление, скорее, досада. Словно она произнесла слово, которое он надеялся никогда не услышать.

— Резонанс? — переспросил он. — Ты уверена?

— Да.

— И что именно ты почувствовала?

Кира замялась. Рассказывать Орлову о том, что она ощутила при первом прикосновении, было всё равно что раздеться перед ним. Жар. Золотую вспышку. Биение чужого сердца как своего. Это были слишком интимные переживания.