Книга Исцели мою душу, страница 3 – Олли Эш

— Целительский отклик, — сказала она коротко. — Его магия жива. Она отозвалась на мою.

— И что с того? — Орлов пожал плечами. — Массаж сердца тоже даёт отклик, но это не значит, что пациент выживет. Красный код есть красный код. Ты разве не знаешь, что твоё отделение на грани закрытия? Видела статистику за последний квартал? Восемьдесят процентов, Кира. Восемьдесят. Из каждых десяти пациентов восемь умирают. Остальные два — длительная реабилитация. Это не показатели эффективности, это... — он замялся, подбирая слово, — благотворительность. А бюджет у нас государственный.

— Я знаю статистику, — твердо ответила Кира. — И знаю, что каждый из моих пациентов — это человек, у которого мало шансов. Вы присылаете мне тех, чьи тела машины спасли, но человек перешагнул грань. Естественно, смертность высокая.

— Вот именно. — Орлов улыбнулся — холодно, без тени тепла. — И я предлагаю закрыть это убыточное предприятие и закупить ещё роботов. Они, знаешь ли, не устают. Не ошибаются. И не спорят с начальством.

— Они не лечат, — сказала Кира. — Ремонтируют. Это значит подписать смертный приговор людям, вместо того, чтобы искать выход.

— Эти твои двадцать процентов выживших стоят бюджету миллионов. — Орлов поставил планшет на место. — Кира, я дам тебе месяц. Месяц на то, чтобы показать результат. Если твоя статистика не улучшится, я закрою отделение. А пока — делай что хочешь. Хоть красный код бери в работу, хоть фиолетовый в крапинку. Только не жалуйся потом.

Он развернулся и вышел. Дверь закрылась с мягким шипением пневматики.

Кира осталась стоять у каталки, прижимая ладонь к груди. Там всё ещё пульсировал чужой жар. Через минуту появился фельдшер с оформленными документами. Она подписала перевод и велела отвезти пациента в седьмую палату.

Палата была дальней, тихой, почти изолированной от остального отделения. Кира загнала каталку в угол, подключила мониторы, проверила капельницу. Машины мерно гудели, рисуя на экранах линии пульса, давления, дыхания. Физически Айзек Кросс был в порядке. Кома неясной этиологии — так пишут, когда тело цело, а сознание ушло. Куда — никто не знает. Может, застряло между жизнью и смертью. Он сам по каким-то одному ему известным причинам не хотел возвращаться.

Кира присела на край койки и положила ладонь на его руку. На этот раз без магии. Просто человеческое прикосновение.

— Кто ты? — прошептала она. — Почему твоя магия отозвалась на мою? Что ты скрываешь, Айзек Кросс?

Он не ответил. Только мониторы пищали в такт биению сердца — ровному, сильному, но такому далёкому.

Она убрала руку, встала и пошла к выходу. У двери обернулась. Свет люминесцентных панелей падал на его лицо, и на мгновение ей показалось, что веки дрогнули.

Нет. Просто усталость.

Кира погасила свет и вышла в коридор.

Завтра будет новый день. И новый сеанс. Почему-то ей было очень важно узнать, что скрывается за этим резонансом.

Даже если для этого придётся нарушить все протоколы.

Глава 2. Осознанное прикосновение

На следующее утро Кира пришла на час раньше смены.

Роботы-уборщики закончили цикл и замерли у зарядных станций, подмигивая зелёными индикаторами. Люминесцентные панели горели в полную силу — дневной режим ещё не включился, и свет был резким и безжалостным. Кира любила это время. В ранние часы отделение принадлежало только ей — ни Орлова, ни проверяющих, ни родственников, заламывающих руки в коридоре.