Книга Жених В Наследство. Каменное сердце горгульи, страница 14 – Олли Эш

— Отдай, — сказала я, протягивая руку.

Он не отдал. Вместо этого поднял на меня золотистые глаза и сказал тихо:

— Ты была единственным человеком за триста лет, кто говорил со мной.

У меня перехватило горло.

— Триста лет, Илона. Я стоял в саду и слушал. Дождь. Ветер. Птиц. Иногда приходили садовники — они не разговаривали со статуей. Иногда Варрен проходил мимо, и я слышал его шаги. Но никто не садился у моих коленей, не рассказывал, как прошёл день, не называл меня «мой принц». Только ты.

Я молчала. Ком в горле не давал говорить.

— Я знал твой голос, — продолжал он. — Знал, что у тебя была царапина на левом колене в тот день, когда ты упала с качелей. Ты боялась грозы и пряталась под моими крыльями. Твоя мама пахла лавандой, а папа читал тебе сказки перед сном. Ты рассказывала мне всё. И я... так ждал тебя.

— Я не пришла, — прошептала я сглатывая слёзы— Обещала вернуться и не пришла.

— Я сам пришёл к тебе.

Я осторожно взяла рисунок из его рук. Молча сложила его — по старому, выцветшему сгибу, который я сама сделала в детстве, — и убрала обратно в коробку.

— Я не Элен, — сказала я, не оборачиваясь.

— Знаю.

— Ты ждал её.

— Не правда. Не её, тебя.

Я закрыла глаза. За окном гудел ветер, и старый дом скрипел, оседая, и в тишине ночи звук этот казался почти живым — будто само здание вздыхало.

— Спокойной ночи, Тристан, — сказала я.

— Спокойной ночи, Илона.

Я легла в постель и долго смотрела в потолок. Сон не шёл. Перед глазами стоял рисунок: кривоватые розы, каменная статуя и маленькая девочка, которая верила, что однажды её принц оживёт.

Он ожил. А теперь девочка была в замешательстве и понятия не имела, что с этим делать.

Глава 6. Архив

После дела с коллекционером прошло четыре дня. Деньги, полученные от Ривза, таяли с пугающей скоростью. Я заплатила за квартиру за месяц вперёд, купила нормальную еду и даже позволила себе новую турку для кофе, потому что старая уже дышала на ладан. Тристан наблюдал за моими финансовыми манёврами с молчаливым недоумением, а когда я в очередной раз пересчитала монеты и вздохнула, спросил:

— Нам снова нужна работа?

— Ты правильно всё понял. Но пока тихо. Никто не звонит.

— Может, это хороший знак? — предположил он. — В городе никто не умер.

Я фыркнула.

— В Риале кто-то умирает каждый день. Просто их наследники пока не созрели для того, чтобы звать некроманта. Подождем.

Ожидание давалось мне тяжело. Без дела я начинала думать. Слишком много мыслей крутилось вокруг одного и того же: проклятие, прабабка, дядька, поместье. И Тристан. Особенно Тристан, который с каждым днём становился всё более... человечным. Не только внешне — хотя черты его лица смягчались, а кожа всё реже покрывалась каменной чешуёй, — но и внутренне. Он научился заваривать чай (кипяток его не обжигал, что было огромным плюсом), перестал ломать мебель и даже освоил телефон настолько, что мог ответить на звонок. Правда, отвечал он всегда одинаково: «Да. Говорите». И клал трубку, если голос казался ему подозрительным. Но прогресс был налицо.

На пятый день безделья я решила заняться уборкой. Генеральной — разобрать завалы в углах, перебрать старые вещи, выбросить то, что не нужно. Тристан вызвался помочь, и я, памятуя о сломанных стульях, велела ему просто сидеть и не мешать. Он обиделся. За прошедшие дни я уже умела различать оттенки его каменного лица, но подчинился.