Книга 15 жизней Этейн 2, страница 48 – Ираида Мельникова

Не ведаю, сколько прошло времени, а я все никак его не отпускала. Так спокойно было с ним, так легко и светло на душе в его объятиях.

— Не хочу тебя отпускать, не желаю.

Усмехнулся.

— А я пока ещё и не ухожу. Мы с тобой не закончили.

Отпрянула, всматриваясь в его ангельское лицо.

Вытирая со щёк мокрые дорожки, прошептала:

— А что же еще? Что это значит?

— Стой спокойно и смотри.

Я глядела во все глаза.

Вдруг скрипнула дверь и в комнату проскользнула тень. Человек держал в руках маленькую свечку. Та коптила и почти не горела, скудно освещая путь. Казалось, постороннему это совершенно не мешало.

На секунду он застыл у двери, прислушался, а затем шаг за шагом начал передвигаться. Было видно, как он прекрасно ориентируется в комнате. Вероятно, бывал тут не раз.

Кто же это?

Любопытство мое прямо-таки зашкаливало.

Странно, что кто-то вознамерился проникнуть в покои императора, не опасаясь, что его заметят. Наверное, этот кто-то очень смелый, раз ничего не боится.

Но странно было не только то, что посторонний вошёл в покои, а ещё и то, зачем он это сделал. Что он тут забыл? И почему делает это тайно, скрытно, под покровом ночи?

Я застыла, боясь пошевелиться, и старалась не дышать.

Услышала шепот рядом с моим ушком:

— Ты что, не дышишь?

— Дышу, - прошептала с дрожью в голосе, опасаясь, что посторонний меня услышит.

— Не бойся, он тебя не слышит.

— Правда?

— Ну да. Помнишь, мы с тобой стояли в коридоре, когда из комнаты вышла твоя мать? Она смотрела прямо на тебя и никого не видела. Сейчас такая же фишка. Не боись. Дыши. И просто наблюдай за тем, как вершится судьба.

Человек осторожно прошёл мимо нас, направляясь к столу с напитками и фруктами.

Выудил из кармана кулёчек, свёрнутый из тряпицы, развернул, высыпав его содержимое в кувшин с вином.

Странно, мне показалось, или в кувшине забулькало, заклокотало, побурлило несколько секунд, а затем все стихло.

Кувшин как кувшин. Вино как вино.

Ничего не изменилось, будто и не всыпали в него странный порошок.

Человек издал удовлетворённый «хмык», развернулся, на секунду осветив своё лицо, и я узнала...

Это был Василий Лекапен, первый министр, главный евнух собственной персоной.

Так он же вроде как по приказу императора отправился в провинцию Македония, а затем направился в Пелопоннес?

Значит он ослушался властителя? Решил защитить меня, как обещал, расправившись с ним своими личными методами?

С чувством выполненной миссии, решённой задачи, с довольной улыбкой на лице Василий продефилировал мимо нас, благополучно наблюдающих за происходящим, осторожно открыл дверь, выглянул, прислушался к тишине, царящей во дворце, а затем юркнул в коридор.

Дело сделано.

— И что там, в том кувшине?

— А ты не догадываешься?

— Яд?

Ангел мне не ответил.

— Смотри дальше.

Снова заклубился, засеребрился воздух в комнате.

— Гха-а-а....

Император разморозился, очнулся, вытаращился на пустую кровать, смятую и растрёпанную, сел на задницу, свесив ноги, и замотал башкой.

— М-м-м, ничего не понимаю. Где эта сука?

Встал, подошёл к столику, где стоял кувшин и лежала ваза с фруктами. Схватил персик, впился в него зубами, не обращая внимания на сок, что брызнул на его обнаженный торс, яростно вращая бельмами, оглядел помещение.

Рожа у него, я вам скажу, была очень удивлённая.