Книга Забытое дело Калевалы, страница 63 – Анна Князева

Мелентьев окинул комнату взглядом.

— Вы сказали, что дочь собрала чемодан. Опишите его.

Татьяна застыла у двери, не переступая порога. С грустью смотрела на халатик, висевший на спинке стула.

— Фиолетовый… скорее сиреневый. Из пластмассы. Среднего размера.

Мелентьев кивнул Стерховой.

Снова к Татьяне.

— Видели его раньше?

— Недели две назад она вернулась с ним из Санкт-Петербурга. – Татьяна помолчала. – Сказала, что купила в Пассаже.

Стерхова спросила:

— Только чемодан?

— Ещё какие-то вещи… Новое платье.

Мелентьев приготовил блокнот.

— Опишите его.

— Платье?

Татьяна замолчала. Потом заговорила, помогая себе руками.

— Шёлковое. Белое поле с розами… Здесь – оборка. Рукава широкие на резинке.

Мелентьев записал. Поднял голову и снова кивнул Стерховой.

— С описанием совпадает.

Они вышли из комнаты. Прошли через кухню, где на плите стояла кастрюля, прикрытая полотенцем. В доме было тихо. И только тикали висевшие на стене ходики.

У порога Стерхова обернулась. Достала из кармана визитку.

— Когда Тамара вернётся или выйдет на связь – пусть позвонит.

Татьяна взяла карточку. Ее пальцы дрогнули.

— Что… происходит?

Стерхова смотрела холодно, без жалости и сочувствия. Жалость была бы ложью.

— Мы ищем ее.

Слова дошли не сразу.

Татьяна смотрела на визитку, потом на Стерхову. Лицо её менялось – от страха к недоумению, как будто она ничего не хотела понимать.

— Тамара… что-то сделала?

Стерхова промолчала.

— Ей что-то угрожает?

— Пока нет, – сказал Мелентьев. – Но может случиться так, что мы не успеем помочь.

Часы на стене продолжали отсчитывать время.

Мелентьев открыл дверь.

— Если Тамара позвонит, – сказал он тихо, – не тяните.

Они вышли со двора. Татьяна стояла на крыльце, сжимая в пальцах визитку.

Собака молчала.

Стерхова села в машину и закрыла глаза. Рёбра ныли, болела голова.

Мелентьев завёл двигатель.

— «Северо-Транс». Завтра сравню записи.

Стерхова кивнула, не открывая глаз.

— Объявляйте ее в розыск.

Август. Утро без солнца. За окном – серый свет. Жалюзи подняты наполовину – тень от рамы падала на стол, разделив блокнот на две половины.

Стерхова сидела за столом. Перед ней лежал блокнот, раскрытый на вчерашних записях. Ручка лежала рядом.

Она перевернула страницу. На чистой строке написала:

1. «Северо-Транс» – сравнить записи вызовов (Лихитченко / Тамара).

2. Склад – основание для обыска. Петроглиф как вещдок.

Рука слушалась плохо. Пальцы не держали нажим – линии расползались.

Зазвонил телефон. Стерхова посмотрела на часы. Слишком рано.

— Слушаю, Юрий Алексеевич.

— Тут такая ситуация, Анна Сергеевна…

В голосе Савельева было напряжение, которое он не скрывал.

Ответ задержался.

— Что?

На том конце провода послышались шаги, скрипнуло кресло. Савельев проверил дверь.

— Тебя могут снять с дела. Лидия Ремшу написала рапорт. Вопрос на рассмотрении у Яковлева. Будет служебная проверка.

Стерхова положила ручку на край стола. Та покатилась к краю, упала на пол.

— Сколько у меня времени? – спросила она.

Савельев помолчал. Потом ответил:

— Несколько дней.

Стерхова смотрела в окно. Серый свет, жалюзи, тень на столе. Блокнот лежал там же.

— Кто ещё в курсе?

— Пока только я. И Ремшу, конечно. Яковлев держит информацию при себе. Если что, позвоню.