Книга Забытое дело Калевалы, страница 77 – Анна Князева

Парфенов провёл языком по губам – быстро, как ящерица.

— Никто.

— Подумайте.

— Я не помню.

Стерхова кивнула.

— Хорошо.

Она потянулась к папке, открыла. Достала пожелтевший документ с замятыми краями. Положила на стол между ними. Бумага коробилась – пришлось пригладить ее ладонью.

— Теперь это.

Парфенов посмотрел на документ, задержался взглядом на штампе. Сжал пальцы в кулаки.

— Приказ НКВД от двенадцатого августа сорок первого года. – Стерхова сделала паузу. – Архивный штамп. Регистрационный номер. Документ не выдавался.

Из-за стены послышался звук сливного бочка.

Парфенов поднял глаза. В них ничего не было – ни страха, ни удивления. Только усталость.

— И что из этого следует?

— Статья триста двадцать пятая. Изъятие вне процедуры.

Он не ответил. Разжал кулак – пальцы легли на стол без напряжения.

Стерхова отложила приказ и достала тетрадный лист – мятый, с рваным краем. Положила перед Парфеновым.

— Схема.

Он посмотрел и быстро отвёл глаза. Слишком быстро.

— Не видел.

— Видели.

Она подвинула лист поближе – на пару сантиметров.

— Ну?

— Не знаю, что это.

— Знаете.

Парфенов перевёл взгляд на окно.

Стерхова наклонилась вперёд. Голос стал тише.

— Кто дал вам доступ?

Он поднял голову – слишком резко для его возраста.

— Я сам работал в архиве. Думаю, вам известно.

— Кто ещё знает об этих бумагах?

Парфенов покачал головой.

— Никто.

— Ложь. – Она откинулась на спинку. – Вы пришли сюда не просто так. Говорите.

Он не ответил. Только дышал – тяжело, глубже, чем раньше.

— Мы оформляем изъятие предметов с признаками незаконного происхождения, – сказала Стерхова. – И вы уже не свидетель. Вы – объект для проверки.

Парфенов медленно провёл рукой по лицу – от лба до подбородка. Ладонь на мгновение задержалась.

— Решили меня прижать?

— Уже прижала. – Она чуть наклонила голову. – Но вопрос в другом: будете отвечать или вас спросят по-другому.

Он молчал. Смотрел в стол. Руки лежали неподвижно.

— Дело не в документах. Я искал… – Голос сорвался.

— Что именно?

Тишина снова затянулась – долгая, плотная.

Парфенов поднял глаза.

— Вы не понимаете…

— Объясните.

Он отвернулся. Лицо стало серым – не бледным, а именно серым, как сырая шпаклевка.

— Больше ничего не скажу.

Стерхова поднялась. Взяла со стола бланк, положила перед ним.

— Подписка о невыезде.

— Вы серьёзно? – Он посмотрел на лист. Потом на неё. – Вы сами не понимаете, во что лезете.

— Подписывайте. Сейчас.

Дрожащими пальцами Парфенов взял ручку. Подписал.

Стерхова забрала лист, не глядя.

— Свободны.

Он встал. Не сразу – сначала опёрся руками о стол. Вышел из кабинета, оставив дверь приоткрытой.

Стерхова встала, подошла к двери. Закрыла.

В кабинете было тихо. За окном гудели сосны.

Она потянулась к телефону.

— Матти. Найдите судно. Срочно. Через час мы должны быть на воде.

Стерхова положила трубку. Надела пиджак и застегнулась на все пуговицы.

Катер шёл по озеру короткими галсами – от одного скалистого мыса к другому. Мелентьев вёл, не включая ходовых огней. Мотор работал вполсилы, почти без звука. Низкое, ровное урчание не расходилось по воде, а льнуло к борту.

Стерхова сидела на корме, держалась за поручень. Ветер с озера – сырой, холодный, пах рыбой и водорослями.

Они петляли в шхерах меж островами, пока впереди не показался лесистый берег. Мелентьев заранее выключил двигатель. Катер ткнулся в песок.