Книга Не жди меня долго, страница 31 – Анна Князева

Чуть помедлив, Анна спросила:

— Отец когда-нибудь брал меня с собой?

— Конечно же нет! – ответ прозвучал неожиданно резко, как будто вопрос был нелепым и оскорбительным.

Стерхова внутренне собралась, почувствовав нечто большее, чем обычное раздражение матери. В ее голосе прозвучало что-то глубоко личное и болезненное.

— Ты уверена, мам?

— Абсолютно! – мать говорила быстро, с оттенком подавляемой горечи. – Я бы никогда тебя с ним не отпустила туда.

— В чем дело, мам? Почему это так тебя задевает? – напрямую спросила Анна.

Тишина. Казалось, мать собирается с духом, преодолевая внутренний барьер.

— Я никогда не рассказывала… Но раз ты сама спросила… У отца в этом городе была женщина.

— В каком смысле?

— В самом простом, – вздохнула мать, и в ее голосе прозвучали ироничные нотки. – Думаю, что он познакомился с ней во время командировки. Потом ездил В Светлую Гавань, прикрываясь работой.

Анна сжала телефонную трубку сильнее, чем нужно:

— Как ты узнала?

— Нашла письмо. Случайно, незадолго до его гибели. Прочитала его и сразу все поняла.

— Мне очень жаль, мама, что я завела этот разговор, – прошептала Анна, чувствуя, как горло сжимает чувство вины.

— Чего уж там, дело прошлое… – теперь голос матери наполнился грустью.

— Письмо лежало в конверте? – спросила Стерхова.

— Да, в конверте. Я до сих пор его храню. Правда, не знаю зачем…

— Можешь сфотографировать конверт и выслать мне фотографию?

— Конечно. – Сказала мать и отключилась.

Как показалось, она с радостью прекратила неприятный разговор.

Спустя короткое время экран телефона осветился. Анна открыла фотографию и вгляделась в поблекшие строки на пожелтевшей бумаге:

«Светлая Гавань, улица Пионерская, 24, кв. 12. Лихачева Елизавета».

Ночь была разорвана в клочья бессонницей, полной тревожных и хаотичных мыслей. Анна снова и снова пересматривала кадры фильма «Последний рейс „Океаниды“» на экране ноутбука. Комната наполнилась мертвенно-синим светом монитора. Предметы и лица на экране казались призрачными и расплывались в цифровом зерне.

Стерхова увеличила изображение и вгляделась в фигуру военного. Сомнений не оставалось – это ее отец. Все говорило, все кричало об этом. Анна помнила его по фотографиям из домашнего архива. Его фигура, его лицо, его жесты.

Но девочка… Кто она? Этого Анна не знала.

Она перевела взгляд на приятеля отца, с которым он говорил и ощутила странное чувство узнавания, короткое и болезненное, как электрический разряд. Цветные кадры позволили рассмотреть его свитер в бордово-желтую полоску.

И тут она поняла! И от этого понимания у нее перехватило дыхание.

Анна видела этот свитер в музее отеля, среди вещей убитого неизвестного. Она пересмотрела фрагмент фильма еще раз и поняла, что именно он был вырезан кем-то перед показом. И эти кадры могли стоить жизни Воронину.

Когда небо посветлело, Стерхова оделась и, не в состоянии бездействовать, уже в семь часов спустилась в вестибюль, где села в кресло ждать появления Кошелева.

Время тянулось невыносимо медленно. Кошелев подошел к стойке ресепшн около девяти. Анна вскочила с кресла и бросилась навстречу.

— Вы мне нужны! – воскликнула она, не давая ему опомниться.

Кошелев удивленно приподнял брови, округлил глаза и тут же развеселился.

— Я обещал вам поэтажные планы отеля, – он хохотнул, протягивая Анне бумаги. – Вот они.