Книга Ни любви, ни денег, страница 52 – Соня Дивицкая

Так вот… Майя была женщина со стилем. У нее был стиль бохо, она однажды мне сама об этом сообщила. Иду у нас по центру, вижу, Майя выходит из магазина ткани. Искала там какую-то особую расцветку, обязательно мелкие цветы и обязательно что-то сиреневенькое… Она мне тогда и сказала, что у нее стиль бохо, а я понятия не имела, что это такое.

— Ну, знаешь… – она объяснила. – Это такое сочетание женственности и небрежности, элементы практичного и вечернего гардероба смело надеваются вместе… Вот, посмотри на меня… Посмотри, видишь, юбочка длинная, легкая, майка простая, удобная, но все по фигуре, все в талию? А сверху можно плащик элегантный набросить, но ткань нужна такая, знаешь, чтобы присесть спокойно, чтоб не мялось… Плащ элегантный, а материал демократичный, поняла? И каблуки, каблуки обязательно…

Я на нее посмотрела и призадумалась. Мама дорогая! Да я и слов таких не знаю! «Демократичный материал»! «Бохо»! Какой же тогда стиль у меня? Моя машина давно уже стала моей верхней одеждой. Стиль пропал совершенно, очки, удобные ботинки, в тачку села – вот и весь мой стиль.

— Может, кежуал? – я у нее спросила.

Майя вместо ответа начала надо мной хохотать.

— Кежуал! Точно! Это полный кежуал, дорогая…

По поводу стиля муж Майи был одновременно и восхищен, и встревожен. Он тоже был еще слишком молод и не очень понимал, какое же это огромное счастье, когда жену интересуют платья. Он еще не знал, что, как только платья выпадают из сферы женских интересов, это верный признак того, что женщина переключилась на более опасные игрушки.

С Майей было все просто, больших проблем она ему не доставляла. Он иногда удивлялся: куда зарплата улетела, зачем опять сережки куплены, где борщ?

— Ах-ха-ха! Где борщ! – хохотала Майя. – Жора, зайчик мой, соскучился по маме? Съезди к мамочке, она тебя покормит борщиком.

Домашнее хозяйство Майю не слишком занимало, она приземлилась в мастерской по бисеру, вот поэтому у нее были такие интересные поясочки и браслетики. Она своими маленькими пальчиками плела блестящие паутинки, сережки и подвесочки, вполне оригинальные, и даже ездила с этими штучками на какие-то столичные сейшены таких же рукодельниц.

— Ах, рукоделье! Идеальное занятие для женщины, – ухмылялась Татьяна Стрельникова. – Правда, правда, не такая уж Майя и дура. Во всяком случае с мелкой моторикой у нее все в порядке.

Легкость и наивность мышления жены первое время молодому доктору нравились, да и прочим знакомым тоже. Появился даже анекдот, который случайно родился, буквально записанный со слов Майи.

— Ты не займешь мне денег? – спрашивает Майя. – Я приглядела дешевый «Мерседес».

«Дешевый „Мерседес“»! Как это мило! Все улыбались этой шутке. Ах, Майя, детка, дешевый «Мерседес» она нашла.

В общем, вы поняли, что это был за типаж – милота и женственность и куча странных невесомых мыслей в голове, как стайка бабочек они кружились…

— Ой, ну не надо! Не надо романтизировать примитивизм! – поправляет меня Татьяна Стрельникова. – Не было у нее в голове мыслей никаких. Какие это мысли? «Вышла замуж, дайте шубу»? «Настоящая женщина должна любить себя»? «Курорты Краснодарского края, пора лететь на юг»? Это что, мысль?

— Успокойся, успокойся, – я начинаю волноваться за Татьяну.

— Дура! – распалялась она. – Никаких мыслей у нее не было, можешь мне поверить. Она как выучила в детстве, вместе с маменькой своей, эту песенку тупую про брильянты… «Лучшие друзья девушек – это бриллианты…» Ага, так и пела ее. Брильянты! Ее папенька бегал за матерью с топором! А этой дуре подавай брильянты!