Книга Пленница, страница 58 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Я — судья и никогда не мечтала об отмене классической адвокатуры, — вздохнула я. — И тем более мне непонятно, какое отношение это имеет к нашему случаю.

За разговорами мы дошли до припаркованной у входа в аэропорт машины Сэма — небольшой «Сузуки Гранд Битара» со съемной крышей, сейчас отсутствующей. Он загрузил мои вещи, галантно помог мне сесть, вскочил за руль и тронулся с места. Движения его были быстрыми и ловкими, явно не соответствующими возрасту.

— Сколько вам лет, Сэм? — спросила я и тут же извинилась за нетактичный вопрос.

— Ну что вы, я свой возраст не скрываю. Через месяц мне исполнится восемьдесят два.

— Сколько???

— Что? Я моложе выгляжу? Это да. Я просто веду здоровый образ жизни, много двигаюсь, ем овощи и мясо, каждый день выпиваю только один бокал виски и никогда не переживаю по пустякам. А что касается вашего первого вопроса, то большевистский декрет имеет к нашему случаю самое прямое отношение, поскольку он взят за основу законодательством Манзании. Здесь получить адвокатскую лицензию и представлять интересы любого человека в суде может кто угодно, если у него пролетарское происхождение. У вас пролетарское происхождение, Елена?

— Наша с сестрой мама работала учительницей, а отец был инженером, — сказала я.

— Ну, вот видите, — с удовлетворением ответил Сэм. — Вполне подходит. Лицензию я вам завтра оформлю за десять минут и три тысячи манов. Располагаете вы такой суммой?

— Располагаю, — с достоинством сказала я. — А куда вы сейчас меня везете? В отель?

Сэм отрицательно покачал головой:

— Нет, после очередного переворота в отеле небезопасно, кроме того, там регулярно отключают воду, и холодную, и горячую. Я везу вас к себе. У меня свой дом, в котором есть гостевые комнаты, так что вы никому не помешаете и сможете нормально отдохнуть.

— Это удобно? — спросила я с легкой тревогой.

— Вполне, — пожал плечами он. — Я живу один, если не считать того, что каждое утро ко мне приходит домработница, которая прибирает дом, готовит еду и приносит продукты, а также ведет все остальное хозяйство, пока я нахожусь в офисе. Он располагается во второй половине дома, так что далеко ходить на работу мне не приходится. Все, мы приехали.

В вечернее время Муа-Майнда, несмотря на свой столичный статус, была полностью погружена во тьму. Света на улицах не было, лишь кое-где желтели окна домов, так что разглядеть что-либо по дороге я не могла, как ни старалась. Первое впечатление, впрочем, у меня возникло: вокруг царила потрясающая бедность. Дома походили, скорее, на лачуги. Однако район, в который привез меня Самуэль Ван ден Берг, выгодно отличался от остального города. Он был застроен отдельными каменными домами в два и даже три этажа, отделенными от улицы красивыми решетчатыми заборами.

Перед одним из таких домов, с черепичной, а не тростниковой крышей, мы сейчас и стояли. Сэм открыл ворота, завел машину во двор и снова запер их изнутри.

— Главное правило жизни в Манзании: следи за своим имуществом в оба, — пояснил он, помогая мне выбраться из машины и лихо доставая вещи. — Из-за ужасающего уровня бедности здесь процветает воровство всех видов. Так что двери и ворота нужно держать запертыми, окна закрытыми, карманы и сумки застегнутыми. И тогда все будет хорошо.