Книга Пленница, страница 61 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Вот как бывает, — эмоционально взмахивая руками, говорила Надя. — История нашего знакомства лишний раз подтверждает, что если людям суждено быть вместе, то судьба обязательно их сведет, даже если для этого придется поехать на край света. Хорошо, что мы оба любим путешествовать.

— На край света приходится поехать для того, чтобы в тюрьму попасть, — пробурчал Гена. — Вот не любили бы путешествовать, сидели бы дома, не оказались бы сейчас за решеткой.

В общем-то, возразить ему было нечего.

Вера, разумеется, ужасно переживала о детях, Пете и Паше. После того как взрослых погрузили в скотовозку и увезли из отеля, о мальчишках не было никаких известий. Каждый раз, когда к ним заглядывала русскоязычная надсмотрщица, то есть помощник судьи, Вера со слезами умоляла узнать, что с ее детьми, однако никакой информации у Сильвии не было.

— Дети в детском лагере, — отвечала она, — и будут там, пока суд не определит степень вашей вины и не назначит наказание.

Сильвия же сказала им, что суд назначен на девятое января. Сегодня было восьмое, а значит, им предстоял еще один унылый и бесконечный день. Обед — вонючее мясо и рис — приносили в районе часа, после чего все укладывались спать, потому что дневной сон хотя бы немного сокращал бездеятельное ожидание.

Натка вообще спала с удовольствием, потому что активный образ жизни, в котором нужно было совмещать работу, воспитание Сеньки, домашнее хозяйство, любовные романы, бесконечные приключения, а с недавних пор еще мужа и трехлетнюю Настюшку, времени на сон оставлял немного. Хронический недосып, к которому она привыкла, выходил из нее в эти несколько дней стремительно, после обеда Натка спала глубоким и ровным сном по три-четыре часа и просыпалась, чувствуя себя отдохнувшей.

Это было более чем странно, с учетом, что спала она внутри металлической клетки в африканской тюрьме и без малейшего представления о том, что ее ждет. И тем не менее на качество и количество сна это обстоятельство никак не влияло. Пожалуй, крепостью своей нервной системы Натка могла гордиться.

Она пыталась представить, когда именно семья хватится ее настолько, чтобы начать действовать. С одной стороны, это могло произойти только одиннадцатого января, когда она не вернется домой из поездки. С другой, зная характер своей сестры Лены и трепетное отношение к жене капитана Таганцева, можно было робко надеяться, что тревогу они забьют гораздо раньше. Встревоженные ее молчанием, начнут наводить справки, узнают про очередной переворот и… Что должно последовать дальше, Натка не представляла.

Отдав пустую тарелку из-под каши и получив воду, она сделала несколько глотков, поставила кружку на колченогую табуретку возле топчана, заменяющего кровать, и начала выполнять упражнения, которые сделала для себя обязательной частью утреннего ритуала. Десять приседаний, десять наклонов, десять поворотов туловища. Не то чтобы фитнес, но лучше чем ничего.

Выпрямившись в очередной раз и резко выдохнув, Натка вдруг обнаружила перед собой сестру и даже зажмурилась от неожиданности. Приоткрыв сначала один глаз, а потом второй, она убедилась в том, что это не мираж, а действительно ее сестра, судья Елена Сергеевна Кузнецова, рядом с которой стоял весьма колоритный и очень благообразный седой джентльмен лет семидесяти.