Книга Квартира в раю, страница 42 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Я за расчеты еще не бралась, – сообщила Натка.

— Звучит угрожающе.

— Но собираюсь. Я хочу обойти жильцов, со всеми поговорить, а потом сесть и с калькулятором действительно все сосчитать. Ты же мне поможешь?

— Поговорить с жильцами? Натка, я еще с тех времен, что участковым начинал, ужасно это не люблю.

— С людьми я сама поговорю. Ты раздобудь устав, чтобы я могла заставить Лену его прочитать, а потом помоги мне разобраться с цифрами. Они у меня никогда не сходятся, ты же знаешь, что я в школе с математикой была не в ладах.

— Ладно. – Костя вздохнул, заранее смиряясь с неизбежным. Отговорить Натку от того, что она вбила себе в голову, еще никогда никому не удавалось. – Раздобуду. Посчитаю. С тобой обсужу. Только давай не сейчас, ладно? Я устал и есть хочу.

— Папа, папа! – В прихожую выскочила Настя. Обхватила ручонками его ноги, уткнулась лицом в колени. Сердце Константина привычно размякло.

— Привет, котенок. Ты сегодня маму слушалась?

— Слушалась. Я всегда маму слушаюсь.

— Тогда пошли со мной есть котлеты.

Костя подхватил дочь на руки, и они все вместе отправились на свою просторную и удобную кухню проводить тихий семейный вечер. Про неприятное впечатление от встречи с Занозиным Костя благополучно забыл.

Наутро он отбыл на работу, будучи весьма в благостном состоянии духа. Натка же попросила Сеню отвести Настю в садик, благо располагался он в пристройке к их же дому, правда, стоил весьма недешево, поскольку был частным, сварила себе чашку кофе и уселась перед открытым по случаю хорошей погоды окном, подперев голову рукой, как пригорюнившаяся сестрица Аленушка.

Новая квартира, о которой она так мечтала, действительно была просторной, комфортной и красивой, вот только влетала в существенную копеечку. К несоразмерным коммунальным платежам добавлялась еще стоимость частного детского сада, и на оплату того и другого теперь уходило две трети Наткиной зарплаты. Понятно, что Костиной части доходов хватает на то, чтобы нормально питаться, но о каком-либо человеческом отпуске, а также о маленьких женских радостях в виде салона красоты и нового платьишка придется, похоже, забыть.

Сенька, которого не отвозили в деревню только потому, что через пять дней начиналась та самая лагерная смена, о которой он столько мечтал, вернулся домой сердитый. Стащил с ног кроссовки, пнул их в угол прихожей, что делать категорически запрещалось. По выразительному сопению Натка, хорошо знавшая своего сына, понимала, что он расстроен.

— Что-то случилось? – спросила она, выходя в прихожую и отмечая, что у ног сына крутится Воландеморт, в просторечии Венька, огромный кот и всеобщий любимец, появляющийся именно тогда, когда кому-то из членов семьи требовалось утешение.

— Ничего не случилось, – буркнул Сеня. – Мам, я больше Настюху в сад не поведу. Она там такие концерты закатывает, что все нервы кончаются.

— Какие концерты? – изумилась Натка, хорошо знающая, что приемная дочь обладает тихим послушным нравом и практически никогда не капризничает.

— А такие. Ей этот новый сад вообще не нравится. Она там оставаться не хочет. Ревет в голос, цепляется за меня обеими руками. А я ж не железный. Жалко ее, ужас.

Когда Настю в детский сад отводила Натка, ничего подобного девочка не устраивала. Правда, теперь Натка припоминала, что за материнскую руку девочка действительно держалась крепче, чем обычно. И перед тем как уйти из раздевалки в группу, долго стояла на пороге, а потом снова подбегала обниматься. В старом садике, расположенном неподалеку от их бывшей квартиры, она так поступала в первые дни после того, как ее туда отдали, а потом привыкла. Может, и здесь ее поведение объясняется новизной места? Но чтобы рыдать…