Книга Чужая земля, страница 53 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Какого плана трудности?

Учительница снова помялась.

— Межнациональные. У нас в классе нет детей мигрантов. В нашем районе они практически не селятся. Нет, в школе есть такие дети, но в нашем классе ни одного. И я боюсь, что появление Афтана не все встретят с пониманием.

— Дети? Или родители?

— И те, и другие. Видите ли, в обществе сейчас наблюдается напряжение на почве национальности… Этот теракт… Так мало времени прошло. Если начнутся какие-то сложности, то мальчик может чувствовать себя неуютно. Особенно с учетом того, что он почти четыре года учился дома…

— Если начнутся трудности с детьми, так на то вы и педагог, чтобы суметь разъяснить детям, что буллинг отвратителен. Если же с родителями, то, думаю, что к этому вопросу вполне сможет подключиться родительский комитет. Так что сообща мы явно справимся с этой проблемой. Но спасибо, что предупредили.

— Да. Хорошо. Я буду держать вас в курсе.

— То есть завтра Афтан уже может прийти утром в школу?

— Давайте послезавтра. Завтра я подготовлю детей к тому, что у нас в классе появится новенький.

И вот уже вторую неделю Афтан каждое утро ездил в школу, пусть по московским меркам расположенную и не далеко, но все-таки не совсем рядом с домом. В первые два дня его сопровождала Джаныл, у которой в магазине были выходные дни, а на третий мальчик уже осилил самостоятельную дорогу.

Возвращался из школы он тоже сам. Обедал, съедая оставленную Джаныл еду, после чего садился за уроки, которые делал самостоятельно и без напоминаний. До этого он никогда не оставался надолго один, ведь Джаныл много лет почти не выбиралась из дома, оставляя свою престарелую подопечную лишь для того, чтобы сходить в магазин. Я первые дни иногда забегала к нему, чтобы Афтан не чувствовал себя одиноким, и каждый раз заставала одну и ту же картину – черную голову, склонившуюся над учебником. Удивительный ребенок.

В общем, с работой для Джаныл, учебой Афтана и ремонтом в новой квартире все наладилось довольно быстро. Оставалось лишь сдвинуть с мертвой точки воз, связанный с получением российского гражданства моими подопечными. Выждав несколько дней, я решила, что пришла пора спросить с Таганцева результат. Тяжело вздохнув, тот пообещал заехать после работы, чтобы все рассказать в деталях.

Появился Таганцев часов в семь вечера, но с самого начала стало понятно, что поговорить у нас вряд ли получится. Мишка, капризничавший весь день, к вечеру окончательно разошелся, отказываясь слезать с рук. На руках же он вертелся и канючил, не давая отвлечься ни на минуту.

Спасла ситуацию Джаныл, заглянувшая сказать, что сегодня ночью начнут класть плитку в ванной. Бросив взгляд на сложившуюся мизансцену: плачущего Мишку, надутого Таганцева и немного обескураженную меня, предложила выход.

— Елена Сергеевна, давайте я с Мишей погуляю. Он на улице успокоится и заснет.

— Так мы уже гуляли сегодня, – удивилась я. – Два раза, потому что на балконе он спать категорически отказывался.

— Ну, вот и третий поспит, – качнула головой Джаныл. – Минут сорок-пятьдесят. Вам хватит, чтобы поговорить спокойно. А мы вернемся, и вскоре уже купать малыша будет можно. Вот день и прошел.

Предложение спасало ситуацию. Собрав Мишку, я выдала его Джаныл вместе с коляской, закрыла за ними дверь и вернулась в кухню, где Таганцев пил уже вторую чашку чаю.