Книга Класс. История одного колумбайна, страница 108 – Павел Астахов

Свободин издал нервный смешок, который больше смахивал на кашель.

— Это ты только что придумал, адвокат?

— Отпусти школьников, Дмитрий, – вместо ответа сказал Павлов. – Хотя бы девушек и детей. Подумай, что многие, узнав об этом, скажут друг другу: «А ведь в этом парне все-таки осталась капля сострадания и благородства! Он отпустил их не потому, что ему что-то дали, предоставили какие-то блага, а просто испытав к ним жалость и проявив милосердие! Человечность!»

Свободин спрыгнул со стола, при этом задев груду телефонов, пара из них со стуком упала на пол.

— Сострадание, говоришь? Милосердие?

— Даже в грязной луже отражается солнце, – вымолвил Артем. – Я уверен, что в тебе есть много хорошего. Так докажи это. Прояви свои лучшие качества. Отпусти девушек, прошу тебя. Ты слышал, как однажды сказал римский философ Сенека? «Самый обидный род мести – признать обидчика недостойным нашей мести». Будь выше всяких обид!

Внимательный взгляд Павлова заставлял Дмитрия чувствовать себя микробом под микроскопом. Он встряхнулся, качнув головой.

— Ну, стало быть, так… Учись, Юра, – бросил он Колышеву и шагнул к двери.

Все, кроме Павлова, с недоумением таращились на Свободина.

— Чего уставились?! – гаркнул Дмитрий, отпирая замок. – Все особи женского пола на выход! И ты, пацан, тоже! – Он указал пальцем на школьника, чей приятель час назад вышел из класса с телефоном.

Девушки робко зашевелились. Они все еще изумленно переглядывались, словно пытаясь убедиться, не шутка ли это.

— Давайте быстрее, девчонки, – поторопил их Юрий Александрович, едва сдерживая в голосе радость. Рыжеволосая Лариса вела Настю. Проходя мимо Павлова, она бросила на него короткий благодарный взгляд, и ее губы беззвучно прошептали «спасибо».

Курсант университета МВД Виталий Ковальчук только вернулся с учебы, когда ему позвонили. Он уже слышал, что школа, которую он закончил три года назад, сегодня была захвачена каким-то безумным террористом-одиночкой. Информация, поступающая в новостные ленты, была довольно противоречивой, но вроде, по последним сведениям, стало известно, что этот отморозок – бывший выпускник этой же школы!

Мама встретила Виталия в прихожей теплой улыбкой. Из кухни доносился аромат тушеной картошки с мясом, и у Виталия чуть не потекли слюнки. Он едва успел скинуть китель, как раздался звонок. Поначалу молодой человек решил, что это какой-то розыгрыш – настолько невероятно звучала просьба полковника Котляра.

А услышав фамилию «Шлангин», он почувствовал небывалую слабость в ногах.

— Да, я сейчас приеду, – произнес он, инстинктивно выпрямляясь по стойке «смирно».

— Что случилось? – удивленно спросила мама. Она вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. – Ты куда собрался? Сейчас папа придет, уже все на столе…

— Мне надо, – выдавил из себя Виталий. Усилием воли он изобразил на лице улыбку, но она вышла настолько неестественной, что на лице мамы отразилась тревога. – Да ничего страшного! Я сейчас быстро сгоняю в академию, зачетку забыл…

Он быстро обулся и, набросив на плечи куртку, выскочил наружу. Машина, которую выслал за ним полковник, уже дожидалась под окном.

— Зачетку забыл! И где его голова была? – вздохнула женщина, закрывая за сыном дверь. – Все нормальные люди ужинают давно…