Книга Класс. История одного колумбайна, страница 110 – Павел Астахов

— Давно, – согласился Виталий, бросив окурок в урну. – Но, Арик, как показывает жизнь, за все ошибки молодости нужно держать ответ. Независимо от пройденного времени.

— И давно ты таким правильным стал, а? – задиристо воскликнул Лаликян. – Или только после того, как погоны ментовские нацепил?!

— Перестань, это совсем ни при чем.

— Я никуда не пойду, – зашипел Арсен. Он приблизил к курсанту свое злое рыхлое лицо с мясистыми щеками, которые колыхались, словно студень. – Есть закон. Если он считал, что его травят, почему не заявил никуда? Почему не жаловался? Значит, его все устраивало! А учителя почему не вмешивались? Значит, все было в пределах нормы. И все это уже в прошлом! Мы были детьми! Это была просто игра!

— Да. Если то, что мы с ним делали, можно назвать игрой, то да, – отозвался Виталий. – Вымазать зеленкой и порвать штаны перед вручением аттестата – очень увлекательная игра. И главное – веселая, прямо до опупения.

— Ты так говоришь, будто сам стоял в сторонке, – процедил Лаликян, и в его голосе прозвучала уже неприкрытая ненависть. – Напомнить твою роль, Виталя? Я все помню!

— И я помню, – тихо ответил Ковальчук. – Я постоянно об этом думаю, Арик. Мне этот Шлангин постоянно снится. И каждый раз я просыпаюсь в каком-то неосознанном страхе. Словно… словно впереди расплата. Неминуемая. Как Страшный суд, понимаешь?

— Ни хрена я не понимаю, – проворчал Арсен. – По-моему, тебе в дурке отдохнуть не мешает, все мозги набекрень.

— И знаешь… – продолжал Виталий, будто не слыша желчной реплики школьного друга. – Я был даже рад, когда мне позвонили и позвали сюда. Как будто нарыв вскрылся. И вот что я думаю. Мы пойдем сейчас вместе туда. Это будет честно и справедливо.

Глаза Арсена вылезли из орбит, словно он увидел призрака, пухлые губы затряслись.

— Ты… ты сошел с ума, Ковальчук! – задыхаясь, выкрикнул он. – Совсем сбрендил! Он нас грохнет сразу!

— Это мы сбрендили тогда, в школе. Но тогда это казалось забавным. А теперь от нас, по сути, зависит жизнь тех ребят, которых сейчас удерживает Шлангин.

— Что ж ты тогда про Черкашина молчишь? – напомнил Лаликян, уперев руки в пухлые бока. – Нам одним, что ли, это дерьмо разгребать?

— Олег Черкашин в Германии, он там учится. Не уверен, что его смогут сегодня вытащить оттуда, – ответил Виталий. – А ты, если боишься, можешь отказаться.

— Не боюсь, но не пойду, – отрезал Арсен. – Все, что было, прошло. Эдак можно вспомнить, что было сто лет назад!

Виталий ничего не ответил.

А спустя несколько минут они вдвоем уже сидели в автобусе напротив Котляра.

— Что, орлы, накуролесили в школьные годы? – спросил росгвардеец, перекладывая какие-то бумаги в сторону. – Уж больно сильно обижен на вас этот парень. Ладно, сейчас речь не об этом. Расклад очень простой. Он хочет, чтобы вы поднялись к нему наверх. Полагаю, не нужно говорить о том, что Свободин намеревается с вами сделать. Но есть вариант. Вероятно, ему будет достаточно услышать ваши голоса.

Петр Геннадьевич обвел притихших друзей тяжелым, испытующим взглядом.

— И, может быть, вам придется извиниться. Возможно, даже за то, в чем, по вашему мнению, вы не виноваты. Но вы уже взрослые люди и должны понимать – на кону жизнь двадцати человек. Можно и переступить через свою гордость и амбиции ради спасения этих людей.