Книга Класс. История одного колумбайна, страница 39 – Павел Астахов

— Я на разведку, – неожиданно объявил Константин. – Вдруг там не все так страшно.

И прежде чем Колышев успел вымолвить слово, школьник прикрыл рот невесть откуда взявшейся у него банданой и осторожно двинулся вперед.

— Васильев! – испуганно крикнул Юрий Александрович.

— Послушайте, ждать пожарных долго, – снова заговорил Игорь. – Нужно выбираться самим.

— Как? На окнах решетки! – возразил преподаватель.

— Мы можем подняться на второй этаж, – сказал парень. – Сорвем занавески и сделаем канат.

Юрий Александрович с сомнением покачал головой. Больше, чем горящая дверь, его тревожили звуки стрельбы в школе.

— Кто-нибудь обязательно сорвется. Где тут огнетушитель? И куда Костя подевался?! – спохватился он, вспомнив про школьника.

Игорь огляделся.

— Костян! – закричал он.

— Сделайте уже что-нибудь! – закричала срывающимся голосом рыжеволосая девушка.

Девочка, сидящая на лавке, уткнула лицо в коленки и заплакала.

Юрий Александрович стиснул зубы. Еще пару секунд, и ситуация станет неконтролируемой.

«Какой же я дурак, – выругал он сам себя. – Нужно было сразу звонить и в полицию, и пожарным».

Пока он нащупывал телефон, бережно гладя незнакомую девочку, из облака дыма появилась фигура Константина. Юноша слегка покачивался, его волосы курились струйками дыма. Словно загипнотизированный, учитель не отрывал взгляда от ладони юноши, которая была испачкана чем-то ярко-красным. Подняв голову, Константин растерянно улыбнулся и протянул руку вперед:

— Я споткнулся об него. Дядя Егор, наш сторож… У него полголовы нет.

Кто-то истошно закричал.

— В дверь стучат, – шепнула директриса, устремив свой взгляд на Павлова, и эта фраза прозвучала по-детски глупо и наивно – стук в дверь актового зала был слышен всем.

Она быстро подошла к Артему:

— Может, это Егор, охранник? Давайте откроем!

Адвокат покачал головой.

— Вряд ли. В лучшем случае он лежит где-нибудь связанный. В худшем ранен или убит.

И без того бледное лицо Карины Романовны стало совсем белым, разительно контрастируя с ярко накрашенными губами, которые все больше напоминали кровавый разрез. И эти губы сейчас тряслись мелкой дрожью.

— Вы… это доподлинно не знаете, – задыхающимся голосом произнесла она.

— Я больше чем уверен, что это так, – невозмутимо ответил Павлов. – И снаружи сейчас не охранник и не пожарные. А теперь, пожалуйста, не мешайте мне.

С этими словами, он, примериваясь, нанес короткий удар ногой в замок двери, которая вела на балкон. Раздраженно звякнуло стекло, но преграда не шелохнулась.

— Пожалуйста, Артемий Андреевич, – начала директриса, но теперь уже от мощных ударов начала сотрясаться дверь актового зала. Карина Романовна вздрогнула. Снаружи послышался хриплый смех.

— Пришла расплата, малыши! – лающим голосом из-за двери прокричал мужской голос.

Кто-то испуганно взвизгнул. Толстяк, закрыв дочь телом, попятился вместе с ней в сторону сцены.

— Подвиньте пианино! Закройте выход! – крикнул Артем, но все остальные, охваченные каким-то гипнотическим оцепенением, продолжали стоять, словно завороженные.

На помощь ему бросилась лишь молодая учительница. Метнувшись к глянцево-черному пианино, которое высилось слева от сцены, она обернулась, сверкнув глазами:

— Что?! Мужчин больше нет?! Быстро, взялись!