Онлайн книга «Лёнька. Украденное детство»
|
* * * Акулина лежала в сарае третьи сутки. Все тело болело от тяжелых сапог и ботинок финских солдат, не пощадивших женщину. Но еще больше болела ее материнская душа. Она видела и слышала, как упал и вскрикнул под выстрелами ее сын, убегавший от смертельных очередей фашистов. Она не могла пойти на его поиски, так как по-прежнему находилась под замком. Вернувшиеся в тот день в хату немцы выслушали доклад финского капрала и решили пока тетку не выпускать из сарая. Она уже была наказана поркой, к тому же и финны слишком переусердствовали, избив ее до потери сознания. Что касается зверского уничтожения пчел ради нескольких рамок меда, то немцы не могли одобрить такое варварское поведение. К тому же мед и пчелы уже считались реквизированными в пользу великой Германии. Так что выходило, что тетка и ее сын защищали имущество рейха. А вот финны по своему недомыслию уничтожили это имущество и сожрали мед. Запутавшись окончательно в этом следствии, для скорости принятия решения дело закрыли в связи с утратой имущества и уже произведенной экзекуцией над матерью и ее сыном, которого, похоже, вообще пристрелили при попытке к бегству. Хотя трупа его не нашли, но очевидно, что раненый ребенок не сможет выжить в диком глухом лесу, который начинался сразу же за забором этого дома. Акулина ничего не понимала и не слышала из того, что пытались ей втолковать оккупанты, а лишь согласно кивала головой и молча плакала. Так прошло два дня. В доме уже вовсю хозяйничали немцы, которые, помня инцидент с отравленным гуляшом, поставили на кухню своего повара. По этой причине в ее услугах никто не нуждался, и ей просто разрешили тихо умереть в сарае, из которого к тому времени уже изъяли всю скотину. Как было объявлено по громкоговорителю, который разъезжал по улицам и на ломаном русском языке объяснял, что вся скотина и домашние животные отныне переходят в собственность Германии и будут изъяты. Что и было сделано в течение предыдущего дня. Акулина не жалела ни о хате, ни о корове, ни о свиньях. Теперь она превратилась в холодный бесчувственный камень, потеряв единственного сына. Но где-то в самом дальнем уголке своего материнского сердца она слышала легкий загадочный шепот, который успокаивал ее и рассказывал о том, что Лёнька жив и скоро вернется за ней. Она закрыла глаза и погрузилась в мутный тягучий сон. Ей снился сын, который шел через Бездон и словно бежал по глади воды, не проваливаясь и не останавливаясь. А она спешила за ним, но от страха все время останавливалась и сразу же погружалась под воду, и чем дальше – тем глубже. Наконец она уже не смогла двигаться и лишь тянула к нему руки. Она силилась крикнуть, но слова застревали, и вместо них слышалось лишь сипение и хрип. Наконец сын обернулся и, увидав тонущую мать, бросился к ней на помощь. Он бежал обратно и кричал: «Мама! Мамочка! Ма-а-ам!» Кто-то тряс Акулину и горячо шептал ей в ухо: — Мама! Мамочка! Ма-а-ам! – Она открыла глаза и отпрянула, защищая руками лицо. Некто, разбудивший ее, продолжал шептать и трясти ее: – Мама! Это я – Лёнька! Я пришел. За тобой. Я жив. Все хорошо у меня, мам! Мы в лесу отряд создали. Мы теперь партизаны, мам. Она убрала руки, приподнялась и ухватила мальчишка за голову. Притянула к себе и оглядела широко открытыми глазами: |