Книга Форма сохранена, страница 11 – Ярослав Кирилишен

Антон шел молча. Но где-то глубоко внутри, среди тех воспоминаний, которые он не до конца понимал, снова проснулись шепоты и произнесли то, что он понимал уже не как ребенок, а как взрослый:

«Forma vigilat…» (форма наблюдает).

Всегда наблюдала. С того самого момента, когда земля осела на крышке гроба.

И только теперь он это понял.

Наступило утро. Антон долго лежал, смотрел в потолок и пытался понять, что именно выдернуло его из сна. Звук, запах, чувство… В какой-то момент в голове всплыло одно-единственное слово, как строка из старой записной книжки: «Młynarska, 11». Он сел. Адрес стоял в сознании четко, будто выжженный. Через пару секунд к адресу приклеилось имя. Ванда.

На тумбочке мигал экран телефона. Новых сообщений не пришло. Фотография Евы, оставленная с вечера, лежала на столе под настольной лампой. Антон был уверен, что убирал ее в ящик. Видимо, не убрал.

Он поднялся, умылся холодной водой и вышел на кухню. Агата уже сидела за столом в растянутом свитере и с кружкой кофе. Волосы собраны в небрежный пучок, глаза сонные, но внимательные.

— Дорогой, ты сегодня проснулся раньше, — заметила она, не поднимая взгляд от экрана. — Для человека, который обычно торгуется с будильником до последнего, это подозрительно.

— Кажется, вспомнил адрес, — ответил он.

— Чей?

Он налил себе кофе, помолчал пару секунд и добавил:

— Тетки Ванды.

Теперь она оторвалась от телефона.

— Ты когда-нибудь его знал вообще?

— Я в этом не уверен. Помню мать пару раз мне говорила, что у Ванды под Варшавой свой дом, и всё. Никаких цифр, никаких улиц, никаких ориентиров.

— И вдруг — Młynarska, 11, да? — тихо уточнила она.

Антон на секунду застыл.

— Я тебе ранее его не говорил.

— Не говорил, — спокойно ответила она. — Но ты только сейчас его назвал за всё время, что мы с тобой вместе.

Он усмехнулся, больше для себя.

— Я поеду к ней.

— Уже? Прямо сейчас?

— Да, — он попытался сказать это легко, в шутку. — Если она мне пишет о том, что знает об этих моих странных снах, то, наверное, пора перестать заниматься только чужими семейными тайнами.

Получилось тяжеловато. Агата поставила кружку, встала, подошла ближе, поправила воротник его рубашки.

— Позвони, когда будешь у нее. Хорошо?

— Хорошо.

Она чуть нахмурилась, как будто собиралась добавить что-то еще, но лишь кивнула и вернулась к столу. Антон заметил это движение и отложил в долговременную память. Сейчас не время разбирать ее недосказанности. У него появилась своя.

* * *

Улица Młynarska оказалась именно такой, какой рисовала его память, которой у него, казалось, не было. Узкая, забитая машинами улица с неровным асфальтом и старым частным сектором. Дом номер одиннадцать он отыскал без труда. Деревянный. Перекошенный. С навесом над крыльцом и облезлой табличкой.

Антон немного постоял у калитки, прислушиваясь. Во дворе тихо. Снег в траве грязный, подтаявший, лужи покрылись тонким льдом. После раздумий он всё-таки толкнул калитку и поднялся по скрипучим ступенькам.

Постучал.

Дверь открылась не сразу. Сначала послышался шорох, шаги, щелкнул замок. На пороге появилась женщина лет шестидесяти, крупная, в сером свитере. Лицо красноватое, глаза усталые.

Она всмотрелась, щурясь, и вдруг выдохнула:

— Вы… Антон?

— Да.

Она перекрестилась так быстро, будто боялась, что он исчезнет.