Книга Форма сохранена, страница 28 – Ярослав Кирилишен

— Добрый вечер, доктор Леван, — приветствовал спокойный низкий голос на слишком хорошем английском.

Антон поднял голову.

Перед ним сидел мужчина лет пятидесяти. Темное пальто, простая белая рубашка, вокруг шеи — черный воротник с белой полоской. Лицо не то чтобы мягкое, а скорее собранное, с усталостью в уголках глаз, как у людей, у которых слишком много чужих историй в голове.

— Мы знакомы? — осторожно уточнил Антон, тоже переходя на английский.

— Пока нет, — мужчина улыбнулся чуть иронично. — Но мы давно знаем о вас в профессиональном аспекте. Позвольте… — он достал аккуратно сложенную карточку и положил на стол.

На карточке было напечатано: «P. Laurent de Roche, O. P. Ordre des Prêcheurs».

Антон моргнул.

— Dominicanus, — вслух уточнил он.

— Ваша латынь на превосходном уровне, — кивнул тот. — Да. Отец Лоренце де Рош, Орден проповедников. Но это не очень важно.

— То есть ко всему прочему у меня теперь еще и священники, — сухо отозвался Антон. — Обычно они появляются ближе к финалу.

— Иногда — ближе к середине, — спокойно парировал Лоренце. — Могу я к вам присесть? Или вы предпочитаете, чтобы я ушел и оставил вас наедине с тем, что вы увидели сегодня в архиве?

Антон почувствовал, как напрягается спина.

— Откуда вы знаете… про архив?

— Париж — старый город, доктор Леван. Здесь многое знают стены. А некоторые люди — тоже. Хранитель типографии Леванов является давним знакомым нашего ордена. Вчера он отправил нам короткое сообщение: «Пришел. Читает Исаака. Реагирует». — Лоренце чуть наклонил голову. — Вы напугали его тем, как бледно выглядели над газетой La Presse.

Антон смотрел на него несколько секунд, оценивая.

Сектант? Фанатик? Разведка?

Ничего не сходилось. Перед ним сидел не мистик с горящими глазами, а человек, который привык работать с фактами, только факты у него другого рода.

— Вы следите за этим домом? — поинтересовался Антон.

— Да, мы скорее наблюдаем за некоторыми интересными для нас точками, — аккуратно поправил Лоренце. — Дом Левана — одна из таких точек. И не только дом. Люди, связанные с ним. Их потомки.

Он сделал паузу.

— Вам сказали в архиве, что Исаак — «человек, который не должен был выжить»?

— Да.

— Мы это зафиксировали почти двести лет назад. И до него тоже кое-что.

Антон сжал пальцы на чашке.

— Что вы от меня хотите? Если вы пришли сказать, что я во власти дьявола, то… — он усмехнулся, но смех вышел сухим. — Вы немного опоздали. Очередь уже есть.

— Прямых слов мы стараемся избегать, — спокойно ответил Лоренце. — Наш орден — всё-таки не комедийный театр. И, честно говоря, мы не любим поспешных диагнозов.

Он наклонился вперед.

— Я пришел сказать, что вы не первый, кто идет по этой цепочке. И, возможно, последний, у кого еще есть шанс разорвать ее.

— Цепочке? — Антон откинулся на спинку стула. — Вы говорите прямо как мои типичные клиенты. Они тоже любят слова «цепь», «родовая вина», «проклятие». Я много лет зарабатывал на том, чтобы объяснять им, что это либо биология, либо психика.

— И очень успешно, насколько мы можем судить по вашему банковскому счету, — без тени иронии констатировал Лоренце. — Мы знакомы с некоторыми из ваших работ, доктор Леван.

Антон прищурился.

— Вы читали мои статьи?

— Те, что касались повторяющихся трагедий в семьях, особенно на стыке религиозных практик и психотравмы. Для нас — это профильная тема.