Книга Форма сохранена, страница 30 – Ярослав Кирилишен

— Назад… Но куда? — Антон почувствовал, как в груди сжалось. — У меня больше нет точек. Париж, Кайенна, дневник Евы — это всё, что у меня есть.

— После работы в архиве у вас действительно не возникло новых направлений? — тихо уточнил Лоренце.

Антон вспомнил. Венеция вспыхнула в голове сама собой: запах затхлой воды, огонь в окне, девочка, которая делает вдох. Но это было видение. Не факт. Картинка, а не адрес.

— Видения — не доказательства, — отрезал он. — Я вижу то, что Форма хочет мне показать. Это не значит, что я знаю, где искать.

— С этим трудно спорить, — признал Лоренце. — Тогда у нас есть кое-что, чего нет у вас.

Он достал из портфеля тонкий конверт, бежевый, с плотной бумагой.

— В начале восемнадцатого века один священник в Венеции отправил в Рим отчет. В нём он описывал случай, который тогда назвал «договором о жизни, заключенным без ведома Бога».

Антон поднял бровь.

— Звучит драматично.

— Он был венецианцем, — спокойно ответил Лоренце. — Там всё звучит драматично.

Он развернул конверт, достал несколько копий и положил перед Антоном.

— В отчете говорится о врачевателе, который спасал людей во время чумы. О книге, привезенной из Праги, — книге о Форме. И о том, что после этого случая в его семье начались странные совпадения с вашим современным определением «паттерна жертвы».

Антон смотрел на бумаги.

Слова «Венеция», «чума», «книга из Праги» вдруг соединились с тем, что он созерцал в видении, как два слоя, наложившихся на одну фотографию.

— Вы хотите, чтобы я поехал в Венецию, — почти констатировал он.

— Я хочу, чтобы вы знали, что следующая встреча с Формой состоялась именно там, — поправил отец Лоренце. — И что, возможно, именно там вы найдете след книги, с которой всё началось.

Он постучал пальцем по копии отчета.

— В нём нет фамилий. Священник оставил только инициалы и должность. Но мы знаем, что эта линия через пару поколений связалась с Парижем. А дальше — вы уже видели.

Антон молчал. В его голове медленно проступала новая цепь:

Кто-то в Венеции → Исаак → Ева → Ванда/Мария → он.

— Почему вы сами не поехали? — спросил он. — Если знаете об этом факте так долго.

— Мы ездили, — спокойно ответил Лоренце. — После войны. После первой. После второй. Люди меняются. Город меняется. Документы исчезают. Но…

Он выдержал паузу.

— Есть вещи, которые открываются только тем, кто в цепочке. Не наблюдателям со стороны.

Антон усмехнулся безрадостно.

— Удобно. Бог не пускает посторонних в серверную.

— Не уверен, что это он, — тихо заметил Лоренце. — Если честно, мы всё меньше уверены, что это в рамках привычной нам demonologia, — он посмотрел на Антона серьезно. — Мы не пришли сделать из вас послушника или агента. Мы пришли, потому что видим: вы уже внутри. И если вы начнете бежать, кто-то другой в будущем придет на ваше место. Может быть, тот, кто вам дорог.

Образ Агаты вспыхнул сам собой. Ее рука на его щеке, тихое «просто вернись». И что-то еще. Насмешливый голос Формы: «Ты не убежишь».

Антон сжал пальцы в кулак, чтобы не смотреть на ожог.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Допустим, я поеду. Допустим, в Венеции есть след. Допустим, вы не врете и не играете, — он посмотрел Лоренце прямо в глаза. — Что вы получите, если я… если мне удастся оборвать эту цепочку?