Книга Адепты Формы, страница 85 – Ярослав Кирилишен, Алена Ламберт

— Сколько?

— Двести тысяч за операцию. Плюс накладные расходы.

— Приемлемо.

Ева Кассель кивнула. Вернулась к экрану.

Вайднер продолжал ходить по кабинету и думал о Леване. О его семье. О мальчике, которому шесть лет и который не знает, в каком мире живет его отец.

Дети являются нашей уязвимостью. Это очевидная истина. Люди готовы на всё ради детей. Готовы предать, убить, умереть. Готовы обратиться к силам, которых боятся. Но Леван отказался от сделки с Формой, когда речь шла о жене и нерожденном ребенке. Да, тогда ребенок был лишь абстракцией, возможностью или статистической вероятностью. Теперь ребенку шесть лет. У него есть имя, лицо, голос. Он рисует самолёты в школе и играет в футбол по вторникам. Теперь ребенок — реальность. Посмотрим, насколько твердыми останутся принципы Антона Левана, когда реальность окажется в чужих руках.

— Софи.

Софи Лоран сидела в углу комнаты, в этом месте тень от книжного шкафа создавала подобие укрытия. Она смотрела в окно на Альпы, на безразличные горы, и вздрогнула, когда услышала свое имя.

— Да?

— Подойди.

Она встала и подошла к столу, где Маркус разложил фотографии. Софи смотрела на фотографии и чувствовала, как внутри поднимается что-то холодное.

— Ребенок, — голос прозвучал странно и слишком ровно.

— Адам Леван. Шесть лет, — Вайднер смотрел на нее. Изучал. — У тебя есть проблемы с этим?

— Проблемы?

— Да, проблемы с ребенком? — он произнес это спокойно, как будто спрашивал о погоде. — Марио Даварини был взрослым. Двадцать три года, игрок, наркоман. Легко списать. Но здесь другое.

Софи молчала, глядя на фотографию Адама. На ней еще совсем маленький мальчик с растрепанными волосами, в школьной форме, с рюкзаком, который казался больше него. Шесть лет. Возраст, когда мир еще простой. Когда родители всё могут. Когда монстры живут только в сказках.

— Софи, — голос Маркуса стал мягче, почти отеческим. — Я понимаю. Это непросто. Но подумай: мы ведь не причиним ему вреда. Он будет использован как инструмент давления, как средство достижения цели. Через несколько дней он вернется домой, целый и невредимый. Небольшое приключение, которое он едва ли запомнит.

— Как Лючия Монтелли? — вырвалось у Софи.

Тишина. Вайднер смотрел на нее, и в его глазах что-то изменилось. Мягкость исчезла. Осталась только холодная сталь.

— Лючия была несчастным случаем. Статистическим выбросом. Это не повторится.

— Ты не можешь этого гарантировать.

— Могу, — он резко шагнул к ней. — Потому что на этот раз мы контролируем все переменные. Исполнители, которых наняла Ева, профессионалы. Место содержания ребенка будет безопасным. Никаких случайностей.

Софи хотела возразить, мол, ты говорил то же самое перед Монтелли, перед Даварини, перед каждой операцией, которая потом шла не по плану. Но слова снова застряли у нее в горле. Как всегда.

— Мне нужен твой анализ, — продолжил Маркус. — Психологический профиль Левана. Его реакция на давление. Мне нужна его точка слома.

— Я уже составляла профиль.

— Дополни. Включи в этот анализ жену. Их динамику. Кто принимает решения в семье. Кто сломается первым.

Софи смотрела на вторую фотографию. Женщина лет тридцати восьми-сорока. Усталая. Красивая. Обычная. Женщина, которая через несколько дней узнает, что сына похитили.