Онлайн книга «Разрушение Формы»
|
Аудит закончился. Шаги пошли вверх. Адам слушал их, как обычный мальчик. Да, дар кончился, но эти шаги оставались слышны всему хранилищу и всему миру. Он начала считать. Раз. Два. Три. Они поднимались мерно, не торопясь, и с каждой ступенькой воздух становился легче дышать, как становится легче в классе, когда комиссия выходит за дверь. На седьмой ступеньке шаги стихли совсем. «Свершилось, — произнесла Форма. — Следующая, когда заполнится новая книга. — Пауза. — По моим расчётам, у нас есть время. Много времени. Записи в новую книгу будут вноситься медленнее старых. Спросить — дольше, чем взять». — А когда… — Адам замялся, подбирая правильные слова, — когда начнётся? Новая графа. Всё вот это. «Уже началось. Правила вступили в силу с печатью. — Ход слов снова стал ровный и рабочий. Смотритель, вступивший в должность, диктовал регламент. — Спрашивать буду по порядку записей, от старых к новым. Это займёт время. Их много, а спрашивать положено каждого отдельно, по имени. Что касается новой графы… — пауза, — очередь к ней, полагаю, уже стоит. Твоя стена сегодня хорошо слышна снаружи». Адам кивнул. Потом сделал то, что собирался сделать с самого начала, — подошёл к Еве. Она стояла, как раньше прямо, с глазами в никуда. Её очередь на вопрос придёт не скоро. Адам взял её за прохладную невесомую руку и произнёс, чётко, как оставляют записку: — Тётя Ева. За тобой придут. Уже скоро, уже по-настоящему. Там очередь стоит, я точно знаю, я сам видел, кто в ней первый. — Он помолчал и добавил своё, адамовское: — Пост сдал — пост принял. Так у солдат говорят. Ты своё отстояла. По дороге к выходу он остановился ещё раз. Мальчик со сбитой губой висел на своём месте, глядя сквозь, в своё последнее утро трёхсотлетней давности. — Я разобрался, — обратился к нему Адам. — Как обещал. Тебя спросят. Приготовь ответ, ладно? Это не страшно. Просто скажи, чего сам хочешь. Теперь так можно. У самой стены он обернулся. Бесконечное хранилище лежало вокруг. Лежало полное и тихое. В середине его стояла Форма, у которой не было ни лица, ни края, ни благодарности, ни грусти. Только новая тонкая книга с одной светящейся строкой и печатью. — Ну, я пошёл, — закончил Адам. — Ты это… работай. И если что, то ты знаешь, где я записан. «Знаю, — подтвердила Форма. — Иди, Адам Леван. Тебя ждут с той стороны. Невежливо заставлять твою маму держать так долго». И стена его выпустила. * * * Агата увидела, как трещина стала светом, и из него, щурясь на утреннее солнце, во двор шагнул её маленький сын. Шагнул с рюкзаком-динозавром, с отпечатком лямки на плече куртки, с волосами, примятыми на затылке. Он вышел из стены так легко, как выходят из школьных дверей после последнего экзамена. Найдя её глазами, он улыбнулся, и Агата услышала его звучащего и живого, как все дети. Услышала таким теперь навсегда. Она не помнила, как пересекла двор, подбегая к нему. Помнила только, что красная, два на четыре, тёплая, с вмятинами деталь врезалась в ладонь, когда она обняла его, и что сын сказал ей в плечо, глухо и очень серьёзно: — Мам, всё. Я поставлю её сегодня. Мы теперь можем строить дом где угодно. Нас больше никто не ищет. Совсем-совсем никто. Спустя мгновение к ним подошёл отец и обнял их обоих молча. Вайднер смотрел на мальчика, и во взгляде его читалась единственная мысль, доступная сейчас его уму. Партия сыграна лучше, чем он рассчитал, а он не умел считать хуже других. А Софи в этот момент засмеялась сквозь слёзы. Она стояла, прижав ладони к ушам, и шептала: |