Книга Зверь в моем замке, страница 108 – Элейн Торн

Седрик помог Розалин подняться в карету и сел рядом. Лианна, Изольда и остальные дамы разместились во второй карете, мужчины — верхом. Процессия двинулась через двор к главному входу замка, где их уже ждали слуги, выстроившиеся в два ряда. Музыканты, стоявшие на ступенях, грянули весёлый марш. Из распахнутых дверей главного зала лился золотой свет, запах жареного мяса и пряностей, и оттуда доносился гул голосов — те гости, что не поместились в часовне, уже собрались в зале и теперь приветствовали молодожёнов.

Седрик спрыгнул с кареты и подал руку Розалин. Она ступила на землю — и тут же в воздух взлетели горсти сушёных лепестков. Это Элис, не утерпев, запустила руку в корзину и осыпала молодожёнов целым дождём из роз и лаванды. Розалин рассмеялась, Седрик, притворно нахмурившись, погрозил кулаком, но было видно: он доволен.

Они поднялись по ступеням и вошли в главный зал, где их встретил гром оваций. Торжество началось.

Зал взорвался криками, аплодисментами и звоном кубков. Граф Эдмунд, не сдерживая слёз, обнял зятя так крепко, что тот едва не задохнулся. Изольда сияла. Леди Маргарет плакала от счастья. Элис хлопала в ладоши и подпрыгивала на месте.

После церемонии гости переместились в пиршественный зал. Столы ломились от яств: жареные лебеди, запечённые целиком кабаны, пироги с дичью, заливное, сыры, фрукты, горы сладостей. Вино лилось рекой. Музыканты играли, не переставая, и гости танцевали до изнеможения. Седрик, раскрасневшийся от вина и счастья, кружил Розалин в танце, и она смеялась, запрокинув голову. Это был их день. Их час.

Кульминацией пира стала церемония освящения брачного ложа. По традиции, пожилые матроны из числа уважаемых родственниц проводили молодожёнов в специально приготовленные покои, где уже была застелена постель — с белоснежными простынями, усыпанными лепестками роз. Священник прочитал молитву, окропил ложе святой водой и удалился. Женщины помогли Розалин снять платье, оставив её в тонкой сорочке, и с поклоном вышли. Седрика раздели его друзья — под шутки, смех и скабрёзные намёки, — и вытолкали в спальню.

Дверь закрылась. Молодожёны остались одни. Им принесли десерт — традиционное шодо, блюдо из взбитых на вине желтков с сахаром и пряностями, — и кувшин сладкого вина. Где-то за дверью ещё гремел пир, но здесь, в тишине, началась другая жизнь. Их жизнь.

Турнир в честь свадьбы молодого графа Корвейского был назначен на следующий день после венчания и должен был продлиться три дня. Место для ристалища выбрали на широком лугу у подножия замкового холма, там, где земля была ровной, а ветер — не слишком сильным для копейных поединков. За неделю до свадьбы туда согнали плотников и рабочих, и теперь над лугом возвышалась деревянная арена, способная вместить всех желающих.

Ристалище представляло собой огромный овал, огороженный высоким, в два человеческих роста, частоколом из заострённых дубовых брёвен. Каждое бревно было украшено флагами Корвейских и Торнхиллов, и на ветру они трепетали, как крылья неведомых птиц. Внутри, вдоль ограды, тянулась песчаная дорожка для конных поединков, а центр арены был утрамбован и посыпан опилками — для пеших схваток. По периметру, на возвышении, были сооружены деревянные трибуны для зрителей: нижние ряды — для рыцарей и знатных гостей, верхние — для слуг, оруженосцев и простолюдинов, которым дозволялось смотреть на турнир, но не участвовать.