Книга Зверь в моем замке, страница 176 – Элейн Торн

Лианна спускалась по лестнице, придерживая тяжёлый шлейф, и каждый её шаг отдавался в каменных стенах мягким, торжественным эхом. У подножия лестницы её уже ждали две служанки с корзинами белых цветов — они должны были усыпать дорогу перед невестой лепестками. Внизу, во дворе, стояла карета.

Она была не похожа ни на одну из тех карет, в которых Лианне приходилось ездить раньше. Те были тёмными, тяжеловесными, пропахшими кожей и дорожной пылью, с жёсткими сиденьями и окнами, за которыми мир казался серым и далёким. Эта же карета словно сошла со страниц сказки.

Белая — ослепительно белая, как первый снег на горных вершинах, — она сияла в лучах утреннего солнца так ярко, что на неё было больно смотреть. Её кузов, изящный на вид, был расписан золотыми вензелями, которые вились по дверцам, как стебли дикого винограда, а в самом центре, над ручкой, красовался герб Серебряного Плаща — бегущий волк, выложенный из крошечных сапфиров и золотых нитей. На крыше, на четырёх углах, были укреплены маленькие серебряные фонарики, и в каждом из них горела свеча, хотя день только начинался, — их пламя, дрожащее и тёплое, отбрасывало на белый лак золотистые блики.

Колёса, выкрашенные в тон кузову, были увиты гирляндами из белых цветов — нежных лилий, душистого жасмина, веточек остролиста с алыми ягодами. Гирлянды ниспадали до самых ступиц, и при каждом обороте колеса цветы покачивались, словно танцевали. Вдоль дверных проёмов свисали кисти из серебряных нитей, и они тихо позвякивали, вторя бубенцам.

Четвёрка белых лошадей — мощных, с длинными гривами, расчёсанными и заплетёнными серебряными лентами, — нетерпеливо переступала копытами. Их сбруя была из белой кожи, украшенной серебряными пряжками, а на груди каждой лошади висел маленький колокольчик, и они звенели — тонко, мелодично, как хрустальные подвески на ветру. Лошади всхрапывали, выпуская из ноздрей облачка пара, и их дыхание смешивалось с утренним туманом, поднимавшимся от земли.

На козлах восседал кучер — пожилой оборотень с серебристыми висками и гордой осанкой. Он был облачён в парадную ливрею из тёмно-синего бархата с серебряным шитьём, и на его груди, прямо над сердцем, был вышит тот же герб — бегущий волк. В руках он держал длинный хлыст с серебряной рукоятью, но держал его скорее для красоты, чем для дела: лошади слушались его голоса и лёгкого прикосновения поводьев.

По обе стороны кареты выстроились стражники в белых плащах, подбитых серебристым мехом. Их доспехи, начищенные до зеркального блеска, отражали и карету, и лошадей, и небо, и от этого процессия казалась ещё более величественной. Они стояли неподвижно, как статуи, и только глаза — янтарные, голубые, зелёные — внимательно следили за всем вокруг.

Две юные служанки с корзинами, полными белых лепестков, уже ждали у входа. Когда Лианна подошла к карете, они первыми двинулись вперёд, разбрасывая лепестки по каменной дорожке, и те ложились на землю, как хрупкий ковёр. Пахло жасмином, лилиями, влажной после ночи землёй и чуть-чуть — зимней свежестью, которая всё ещё таилась в тени стен.

Астрид помогла Лианне подняться в карету. Внутри пахло лавандой и свежим деревом. Сиденья были обиты белым бархатом, мягким, как облако, а на них лежала подушка, расшитая серебром. Окна, забранные тончайшим стеклом, были приоткрыты, и лёгкий ветерок, влетая внутрь, шевелил фату. Лианна села, расправила складки платья, поправила шлейф. Сердце её билось быстро, но ровно.