Книга Зверь в моем замке, страница 97 – Элейн Торн

Позади шатров, на длинных привязях, держали собак. Гончие — крупные, поджарые, с лоснящейся шерстью и умными, азартными глазами — рвались с поводков. Они чуяли дичь, и их нетерпение передавалось людям. Псари, крепкие мужчины в кожаных куртках, с трудом удерживали свору, покрикивая на самых ретивых. Чуть поодаль, на специальных насестах, сидели ловчие птицы — соколы и кречеты. Их глаза, холодные и надменные, смотрели на мир с тем же выражением, что и у их хозяев-аристократов. Птицы были в клобучках — маленьких кожаных шапочках, закрывающих им глаза, — и время от времени встряхивали крыльями, звеня бубенцами на лапках. Сокольничий, высокий старик с обветренным лицом, стоял рядом и тихо разговаривал с птицами, как с равными.

Граф Эдмунд, в охотничьем камзоле из толстой кожи, отороченном лисьим мехом, стоял у костра и раздавал последние указания. Его голос гремел над поляной, перекрывая шум ветра и лай собак:

— Егеря, берите гончих и идите к восточному оврагу — там, говорят, видели оленя-шестилетку с такими рогами, что корона позавидует! Сокольничий, готовь кречетов — леди Маргарет желает поохотиться с птицей. Дамам, которые не охотятся, — прогулка к водопадам, слуги покажут дорогу! И помните: мы здесь не ради добычи, а ради удовольствия. Кто хочет мяса — пусть идёт на кухню!

Мужчины, смеясь, проверяли оружие. Охотничьи луки из тиса, окованные рогом, с тетивой из бычьих жил. Арбалеты со стальными дугами, способные пробить доспех. Короткие мечи для ближнего боя. Рогатины с широкими лезвиями. Седрик, в своём неизменном охотничьем камзоле, с арбалетом за спиной и мечом на поясе, выглядел так, будто родился для этого дня. Розалин, сидевшая на гнедой кобыле рядом с ним, протянула ему перчатку — бархатную, расшитую серебром.

— Это на удачу, — сказала она. — Носи при себе. И возвращайся целым.

Седрик усмехнулся и засунул перчатку за пазуху.

— С такой удачей я и дракона бы подстрелил, — ответил он. — Но оленя — точно.

Лес, подступавший к лагерю, стоял стеной — тёмный, влажный, полный шорохов и теней. Его край был усыпан палой листвой, золотой и багряной, а дальше, в глубине, деревья смыкались так плотно, что даже днём там царил полумрак. Где-то в чаще кричала сойка, и этот крик эхом разносился под сводами ветвей. Охотники, спешившись, проверяли оружие: луки, арбалеты, копья, короткие мечи. Егеря уже ушли вперёд с собаками — прочёсывать лес в поисках оленя или кабана. Граф Эдмунд, раскрасневшийся от предвкушения, раздавал последние указания.

— Оленя гнать к восточному оврагу! Кабана — на запад, к болоту, там он увязнет! И ради всего святого, не стреляйте в лосей — их и так мало осталось!

Розалин, сидевшая на гнедой кобыле рядом с ним, смотрела на отца с плохо скрываемым восхищением.

— Постарайся не подстрелить кого-нибудь из гостей, — сказала она с улыбкой.

— Постараюсь, — ответил он. — Но если лорд Альрик будет путаться под ногами, я не обещаю.

Дамы, не пожелавшие участвовать в загоне, собирались на соколиную охоту. Леди Маргарет, в тёмно-зелёном платье для верховой езды и меховой накидке, приняла от сокольничего кречета — великолепную белую птицу, чьи крылья отливали серебром. Она надела кожаную перчатку до локтя, и кречет, сорвавшись с насеста, опустился на её руку, как пушинка.