Книга От куртизанки до принцессы, страница 10 – Айрин Валери

— Разрешите нам отдать вашу старшую дочь, Антонеллу, — торжественно произнёс главный сват, и в зале повисла тяжёлая пауза.

Сестры захихикали, прикрывая рты ладонями, и стали перешёптываться, бросая искоса насмешливые взгляды на меня. Их хихиканье звучало гадко, злорадно, будто они давно ждали этого момента, чтобы вдоволь насладиться её унижением.

Да, такие визиты сватов планировались за месяц, а то и за два. И хорошо, что юным взглядом Лаури не поняла, того, что поняла сейчас я. А то ей было бы в разы больнее.

О предстоящей помолвке знали все — кроме самой Лаури. Она была лишь пешкой в их жестоких играх, поводом для насмешек, объектом жалостливых взглядов и перешёптываний за спиной. Они не просто смеялись над ней — они упивались её болью, как дети, мучающие беззащитное животное.

Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает гнев. Но вместо того, чтобы опустить глаза и проглотить обиду, я расправила плечи и вскинула подбородок.

«Ну что ж, если кто‑то смеётся за твоей спиной — пукни», — мысленно усмехнулась я. Именно это я и собиралась сделать. Только не буквально, а с изяществом, которое заставит их пожалеть о своей жестокости. Ведь будущее известно только мне, а вместе с ним многие секреты и тайны.

— Ого, Антонелла, как же тебе повезло! — громко воскликнула я, шагнув вперёд и хлопая в ладоши с преувеличенным восторгом. — Филипп — первый парень в нашей местности! Ну и пусть их всего двое — он да забулдыга Ретклиф, что держит свой кабак. Но всё же — жених! И пусть его отец проиграл всё состояние, и теперь он будет семейным нахлебником… Зато мужик в доме!

Мои слова прозвучали так откровенно и насмешливо, что смех сестёр резко оборвался. Они замерли, растерянно переглядываясь. Даже сваты слегка опешили, а мать побледнела, метнув на меня яростный взгляд.

Филипп стоял, опустив глаза, и нервно теребил край рукава. Его лицо покраснело то ли от стыда, то ли от гнева. Антонелла же, напротив, гордо выпрямилась, но в её глазах мелькнуло что‑то вроде тревоги — она явно не ожидала, что я так открыто брошу вызов их семейному фарсу.

Я улыбнулась — холодно, но безупречно вежливо.

«Так‑то», — подумала я, глядя на их ошарашенные лица. — «Теперь вы знаете: я больше не та Лаури, которую можно унижать безнаказанно».

Отчим нервно посмотрел на сватов: его лицо на мгновение исказилось, а пальцы судорожно сжались в кулаки. Сваты нервно замялись, переглянулись, потупили взгляды — явно не ожидали, что семейные тайны вырвутся на свободу так быстро.

— А ты знала, — я повернулась к Антонелле, и мой голос зазвучал звонко и отчётливо, — ведь он за мной всё бегал! А как отец обанкротился, пришлось к тебе свататься. Ну ничего, дорогая сестра, я тебе его уступаю. С радостью!

Слова повисли в воздухе, словно удар хлыста. Антонелла побледнела, губы её задрожали. В зале повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов в углу.

— Замолчи сейчас же! — зашипела мать, резко дёргая меня за рукав с такой силой, что ткань едва не треснула. Её глаза метали молнии, а лицо исказилось от ярости. — Иди в свою комнату. Немедленно!

Она толкнула меня в сторону лестницы, но я не сдвинулась с места. Вместо этого я выпрямилась во весь рост и посмотрела ей прямо в глаза — спокойно, твёрдо, без тени страха. Ведь она тоже знала…