Книга Развод с альфой. Чайный дом для его молчаливых волчат, страница 4 – Диана Бауэр

— Я не хотел этого зала, — сказал Рейнар ниже, так, чтобы слышали не все.

Но зал услышал. Такие слова всегда слышат.

Я улыбнулась. Наверное, плохо. Наверное, слишком бледно.

— Но всё равно привёл меня сюда.

Он ничего не ответил.

И это было честнее любых объяснений.

Варон поднялся. Двое младших старейшин подошли к столу. Один взял серебряную чашу, второй — белую ленту. Я знала обряд, хотя никогда не думала, что однажды буду стоять в его центре не как свидетельница, а как женщина, от которой отрезают прошлое.

— Сними кольцо, — сказал Варон.

Мои пальцы не сразу послушались. Кольцо сидело плотно. За три года оно будто стало частью руки, привычной тяжестью, которую я перестала замечать. Я потянула его, но камень зацепился за кожу. На мгновение захотелось попросить воды, масла, нож, что угодно, лишь бы не делать этого при всех.

Но я не попросила.

Я крутила кольцо медленно, чувствуя, как оно сдвигается с пальца. Рейнар смотрел на мою руку. Его лицо было каменным, только в глазах пряталась такая тьма, что я почти поверила: ему тоже больно.

Почти.

Кольцо наконец соскользнуло.

Я положила его на стол рядом с белой лентой. Звук был тихий, но почему-то все услышали. Селеста едва заметно выдохнула.

Рейнар снял своё кольцо быстрее. Без усилия. Без дрожи. Положил рядом.

Два кольца, которые когда-то согрели наши руки в день клятвы, теперь лежали между нами чужими вещами.

Старейшина провёл лентой над чашей. Серебро внутри потемнело, будто приняло тень. В воздухе пахнуло холодным деревом, снегом и чем-то старым, родовым. На моей ладони, там, где под кожей три года жил знак пары, кольнуло. Не сильно. Но достаточно, чтобы я невольно сжала кулак.

Рейнар заметил.

— Больно? — тихо спросил он.

Я подняла на него глаза.

И вдруг передо мной встал не альфа, не мужчина рядом с новой избранницей, а тот Рейнар, который однажды ночью вынес меня на руках из промёрзшего двора, потому что я, упрямая и гордая, отказалась признаться, что не чувствую ног от холода. Тот, кто смеялся в мои волосы и говорил, что я спорю даже с зимой. Тот, кто целовал мои пальцы после клятвы и обещал, что никогда не отдаст меня на чужой суд.

Наверное, поэтому ответить было труднее.

— Уже нет, — сказала я.

Ложь прозвучала почти правдой.

Обряд закончился быстро. Слишком быстро для того, что забирало у меня имя, дом и место в жизни. Варон объявил союз расторгнутым. Кто-то склонил головы. Кто-то тут же начал перешёптываться. Селеста шагнула ближе к Рейнару, и он не отстранился.

Я стояла перед ними ещё несколько мгновений, потому что не знала, куда теперь деть руки. Раньше, рядом с Рейнаром, я всегда знала, как держаться. Он входил в зал — я шла на полшага позади. Он садился во главе стола — моё место было справа. Он говорил — я слушала. Он молчал — я понимала, когда нельзя задавать вопросы.

Теперь этих правил больше не было.

И впервые за долгое время мне стало ясно: если прежние правила исчезли, значит, кто-то должен придумать новые.

Я повернулась к Варону.

— Ключи.

Старейшина моргнул.

— Что?

— Ключи от чайного дома, — повторила я. — Если стая передаёт мне строение, значит, у строения есть ключи. Или вы хотели вручить мне только название?

Несколько женщин у стены переглянулись. В чьих-то глазах мелькнуло удивление. Рейнар смотрел на меня так, будто тоже не ожидал этого вопроса.