Книга Развод с альфой. Чайный дом для его молчаливых волчат, страница 7 – Диана Бауэр

— Совет требовал открытого обряда.

— А ты альфа. Или теперь Совет решает, как тебе поступать с женщиной, которая три года носила твоё имя?

Он молчал слишком долго.

Ответ был в этом молчании.

Я отвернулась к сундуку и положила внутрь шаль.

— Ты пришёл сказать, что не хотел? Уже сказал.

— Я пришёл сказать, что чайный дом — не наказание.

Я медленно закрыла крышку сундука.

— Правда?

— Это единственное место, которое Совет не сможет отобрать у тебя через месяц. Земля под ним закреплена старой клятвой. Даже я не могу переписать её без твоего согласия, если ты примешь ключи.

Связка в кармане плаща вдруг показалась тяжелее.

— Ты мог сказать это в зале.

— Не мог.

— Потому что Совет?

Он не ответил сразу. Потом произнёс:

— Потому что есть вещи, которые опасно произносить при всех.

Ная стояла у окна, белая как полотно. Я видела, что она почти не дышит.

Я сделала шаг ближе к Рейнару. Не потому, что хотела приблизиться. Просто не желала говорить о своей жизни через всю комнату.

— Ты разводишься со мной при всех, лишаешь меня дома, позволяешь своей новой избраннице стоять рядом, отдаёшь мне развалину у границы, а теперь приходишь и говоришь загадками. Ты правда думаешь, что после этого я должна искать тайный смысл в твоей жестокости?

Он прикрыл глаза на мгновение.

— Селеста не моя избранница.

Я усмехнулась.

— Тогда она очень убедительно играет женщину, которой уже пообещали моё место.

— Её поддерживает Совет.

— А ты?

Вопрос повис между нами.

Рейнар посмотрел на меня так, будто я ударила его не рукой, а чем-то гораздо более точным. Возможно, он впервые за вечер понял, что я не прошу его оправдаться. Мне действительно нужен был ответ.

— Я ещё не дал согласия на новый союз, — сказал он.

— Но старый уже разорвал.

Он подошёл ближе, и я увидела, как усталость прорезала его лицо. Не для жалости — просто заметила. Я слишком хорошо знала каждую черту. Даже сейчас.

— Мира, в стае начинается то, чего ты не видела. Старейшины давят сильнее, чем раньше. Северная граница неспокойна. Внутри рода идут разговоры, которые мне не нравятся. Если бы ты осталась в главном доме после сегодняшнего…

— То что? Меня бы заперли? Отравили слухами? Выдали за кого-нибудь из твоих верных волков, чтобы удобно убрать?

Он резко посмотрел на Наю.

Я поняла, что попала ближе к правде, чем хотела.

От этого стало холоднее, чем от любых оскорблений.

— Значит, ты решил спасти меня разводом? — спросила я. — Как благородно. Только забыл предупредить саму спасаемую.

— Если бы предупредил, ты бы стала спорить.

— Да. Потому что я не вещь, которую переставляют из комнаты в сарай, даже если сарай защищён древней клятвой.

В его глазах вспыхнуло что-то тёмное, волчье, болезненное.

— Чайный дом не сарай.

— Для тебя, может быть. Для стаи — насмешка. Для Селесты — надежда, что я не выдержу и уйду сама. Для Совета — удобный способ держать меня подальше от главного дома. А для меня… — Я осеклась, потому что голос всё же дрогнул. Пришлось вдохнуть медленнее. — Для меня это место, куда меня отправляют в ночь после развода.

Рейнар протянул руку, но не коснулся меня. Остановил пальцы в воздухе — и опустил.

Спасибо хоть за это.

— Я пришлю людей починить крышу и привезти дрова.

— Нет.

— Мира…

— Нет, — повторила я. — Завтра вся стая будет знать, что бывшая жена альфы не смогла даже развести огонь без его помощи. Ты уже отдал мне дом. Дальше я сама решу, кого впускать на порог.