Книга Развод с альфой. Чайный дом для его молчаливых волчат, страница 63 – Диана Бауэр

Олва поставила мешок и посмотрела на меня.

— Значит, слухи не все врали.

— Не все.

— А какие врали?

— Что они принадлежат Совету.

Олва несколько секунд молчала. Потом сняла платок, встряхнула снег и села за стол так, будто не видела ничего необычного в том, что в чайном доме вдруг появились четверо молчаливых волчат.

— Тогда наливайте чай. За такую правду стоя не разговаривают.

Ная быстро поставила чашку.

Олва грела ладони о горячий бок, потом сказала:

— Моя бабка знала прежнюю хозяйку. Ту звали Эрина. Не знаю, записано ли где. У нас дома её звали просто хозяйка с границы. Бабка говорила: если ребёнка в стае стало некуда вести, его вели к Эрине. Не навсегда. На время. Пока старшие не остынут, пока род не признает, пока беда не пройдёт.

— А потом? — спросила я.

— Потом Совет запретил.

Клык поднял голову.

— Сказали, что дом укрывает волчат от родовой записи. Что хозяйка вмешивается в дела альфы. Что дети, которые растут без надзора Совета, однажды станут угрозой. — Олва криво усмехнулась. — Слова у них всегда красивые. От них только детям холоднее.

— Что случилось с Эриной?

Олва посмотрела в чашку.

— Пропала. В одну ночь. Дом закрыли. Сказали, сама ушла за границу. Только бабка моя не верила. Говорила, Эрина дом бы не бросила. Не с детьми внутри.

В комнате стало тихо.

Лист прижала чашку к груди. Ран спрятался глубже за дверь. Капля вылез из-под стола и положил на лавку рядом с Олвой кусочек лепёшки. Так осторожно, будто боялся, что она заметит.

Олва заметила.

Но взяла не сразу. Сначала посмотрела на меня, словно спрашивала разрешения. Я едва заметно кивнула.

Она взяла лепёшку, отломила крошку и съела.

— Спасибо, хозяин подстолья, — сказала она серьёзно.

Капля мгновенно исчез.

Но через секунду из-под скатерти донеслось довольное шуршание.

Олва не улыбнулась широко. Только уголки губ дрогнули. Умная женщина.

Я достала письмо не целиком, а первую страницу, закрыв нижние строки ладонью.

— Вы знаете этот почерк?

Олва взяла лист осторожно, двумя пальцами.

Читала она медленно. На словах про чайный дом как место защиты её лицо стало жёстче. На упоминании сестры альфы Арвена она нахмурилась.

— Бабка говорила про альфину сестру, — произнесла она. — Только я думала, сказки.

— Почему её имя стёрли?

— Потому что она спорила с Советом. У нас таких женщин любят только после смерти, когда уже можно сделать из них легенду и не слушать живой голос.

Ная тихо фыркнула.

Я перевернула лист и показала схему с четырьмя знаками.

Олва побледнела.

— Это лучше Рейнару увидеть.

Клык ударил ладонью по стойке.

Громко.

Лист вскочила, закрыла уши. Ран мгновенно исчез за дверью. Капля под столом зашуршал так, будто собирался вместе с банкой провалиться сквозь пол. Клык сам испугался того, что сделал, и отступил.

— Тихо, — сказала я.

Не строго. Спокойно.

Он смотрел на меня, готовый к тому, что я сейчас отругаю, как взрослые обычно ругают за шум, за непослушание, за лишнее движение. Но я только поднялась, подошла к Лист и села рядом на корточки, не трогая её.

— Всё хорошо. Это был стол. Не дверь. Не крик. Просто стол.

Она дышала быстро, но руки от ушей отняла.

Клык стоял у стойки белый как мел.

Олва поняла, что сказала не то, и тихо отодвинула чашку.

— Простите, — произнесла она, глядя не на меня, а на детей. — Я не так выразилась. Не тащить его сюда надо. Сначала надо понять, можно ли ему верить.