Книга Чужое лицо, страница 121 – Михаил Тут

Митяй дал ему гнедую кобылу.

Вьюн посмотрел на неё. Она посмотрела на Вьюна. Оба друг другу не поверили.

— Договоримся, — сказал он. — Ты меня не роняешь, я тебя не обзываю.

Кобыла наступила ему на ногу.

Вьюн зашипел, но не закричал.

— Хорошо. Начали честно.

Дальше он держался лучше, чем я ожидал. Не умел — врал телом. Делал вид, что спокоен, пока кобыла сама не начинала сомневаться.

Рябой пару раз приходил смотреть.

— Если вас троих посадить на коней в бой, враг умрёт от жалости.

— Зато без потерь, — сказал Вьюн.

Гридя гладил своего злого конька по шее и выглядел почти счастливым.

— Кобыла всё равно лучше будет, — сказал он.

И сказал так, что я промолчал.

Не надо смеяться над человеком, у которого вся будущая жизнь помещается в одну старую рабочую кобылу. Особенно если ты уже видел, как легко такую жизнь протыкает стрела.

Первую вылазку дали на рассвете.

Плохие новости вообще любят приходить до завтрака. Видимо, чтобы человек не успел наесться и потом не перевёл добро на землю.

За рекой грабили деревню.

Не морановичи. Обычная человеческая падаль. Та самая, которая появляется в любой войне быстрее вшей: вчера пахал, сегодня режет соседа, завтра рассказывает, что жизнь заставила. Несколько разбойников, беглые холопы, мужики из разорённых деревень, один бывший ратник с кривым шрамом через нос. В общем, полный набор для маленького местного ада.

Берест вывел пять десятков.

Пешие пошли через поле. Конные — стороной, чтобы закрыть дорогу к лесу. Деревня дымила печами, не пожаром. Значит, мы успевали. Редкая приятная новость. Даже подозрительно.

Леший увязался за нами ещё от Мерова.

Я заметил его не сразу. Сначала ворона летела слишком низко и слишком долго. Потом у старой межи мелькнула шуба. Потом из придорожных кустов донеслось тихое:

— Леший далеко. Леший никому не мешает.

— Возвращайся, — сказал я, не поворачивая головы.

— Долг ходит. Ноги у долга кривые, но быстрые.

— Мне не нужна нянька.

— Нянька детей моет. Леший долги считает.

Косарь посмотрел на меня.

— Опять с собой?

— С погодой.

— Погода дурная.

— Другой не выдали.

В бою Леший не пригодился.

Разбойники дрались плохо, но отчаянно. Плохая драка часто опаснее хорошей. Хороший боец хотя бы понимает, что делает. Дурак с топором просто машет, и если тебе не повезло, именно этот идиот попадает туда, куда мастер не стал бы даже бить.

У одного вместо щита была дверца от сундука. Другой бросился на Рябого с топором, замахнулся так широко, что открыл весь бок. Рябой убил его почти устало. Как человек, которому надоело объяснять.

Наш десяток встал ровно.

Не красиво. Не как на учении. На учении вообще всё обман. Там никто не пытается проткнуть тебе живот. Но ровно.

Гридя не пятился. Вьюн не полез вперёд раньше времени. Малой хотел выскочить, я ударил его плечом, и он вернулся в ряд. Косарь орал мало. Не потому что стал добрее. Просто люди начали слышать раньше крика.

Я убил двоих.

Первый был совсем молодой, с ржавым ножом и глазами человека, который уже понял, что выбрал не ту сторону, но ещё надеялся, что поздно не окончательно. Поздно оказалось окончательно. Я ударил копьём под грудину. Быстро, без красоты.

Второй тянул девку из-под забора за волосы. Я не стал звать. Просто подошёл и ударил мечом по шее. Клинок пошёл плохо, застрял в кости, пришлось выдёргивать ногой.