Книга Чужое лицо, страница 175 – Михаил Тут

Леший опустился на четвереньки, набрал в ладонь земли и подбросил. Ветер шёл от двора к нам.

— Учует поздно, — прошептал он. — Но учует.

Я показал на часового у ворот, потом на двоих у огня. Первого взял на себя. Мужик с ушами и один из тихих — сидящего слева. Второй тихий с высоким — правого. Леший должен был подойти к собаке, насколько получится, и отвлечь её, если проснётся раньше времени.

Он ткнул себя пальцем в грудь и беззвучно изобразил обиженного.

— Да, ты, — прошептал я. — Кто ещё умеет выглядеть как человек, которого можно не замечать?

Леший довольно расплылся в улыбке и исчез под стеной.

Мы ждали, пока облако закроет луну. Потом двинулись.

Часовой у ворот повернулся спиной, чтобы плюнуть в снег. Я оказался рядом прежде, чем он выпрямился. Ладонь легла на рот, нож вошёл под рёбра снизу вверх. Он дёрнулся всем телом, ударил пяткой по створке, но звук вышел глухим. Я удержал его и медленно опустил на землю.

Метка под одеждой потяжелела, приняв смерть целиком.

У жаровни всё закончилось почти одновременно. Мужик с ушами прижал своего к стене и резанул по горлу. Кровь хлынула на рукав, но часовой только захрипел. Второй успел заметить движение и повернуть голову. Высокий зажал ему рот одной рукой, другой дважды ударил ножом в шею, после чего с явным раздражением сунул клинок мне обратно.

— Топором было бы быстрее.

Смерти рядом отозвались в метке двумя короткими холодными толчками. Не так, как смерть от моей руки: лишь малая часть каждой втянулась внутрь и осела под сердцем.

Собака подняла голову.

Леший уже сидел перед ней на корточках и протягивал кусок сала. Где он его взял, я не знал. Собака втянула воздух, тихо зарычала, но не лаяла. Леший покачал перед ней салом, подполз ближе и вдруг резко схватил за морду. Нож мелькнул один раз. Собака задёргалась на цепи, когти заскребли по мёрзлой земле. Он держал её, пока тело не обмякло.

Слева дважды мигнул заслонённый огонёк. Вьюн справился.

Справа знак появился чуть позже.

Семь часовых были мертвы.

Мы вошли во двор.

Первые несколько мгновений казалось, что всё получилось. Никто не кричал, двери оставались закрыты, в окнах не двигались тени. Люди Вьюна стекались к дому, пригибаясь и озираясь. Один уже потянулся к поясу убитого, но я ударил его по руке.

— Потом.

Он оскалился, однако отступил.

И тогда старая собака под навесом проснулась.

Леший предупреждал, что она почти не встаёт. Почти оказалось недостаточно. Собака подняла седую голову, увидела нас и залаяла — сипло, надрывно, но достаточно громко.

В доме сразу загрохотало. Кто-то опрокинул лавку, хлопнула дверь, раздался крик:

— Тревога!

— К стене! — приказал я.

Не все послушались. Половина людей бросилась к дверям, надеясь ворваться раньше, чем охрана соберётся. Дверь распахнулась им навстречу. Первый вышедший ударил копьём и пробил одному из нападавших живот. Тот ещё сделал шаг, посмотрел вниз на древко и завыл.

Следом из дома вышли остальные.

Семеро.

Они не метались и не пытались разбежаться по двору. Встали перед крыльцом плотной группой, выставили копья и щиты. Не дружина, но командовал ими человек, который понимал, что делает.

— Не лезть! — крикнул я. — Обойти!

Мои люди остановились. Не потому что услышали приказ, а потому что увидели копья.