Книга Чужое лицо, страница 71 – Михаил Тут

— Это что?

— Стрелы.

— Без наконечников?

— Пока без.

— И что мне с ними делать?

— Донесёшь.

— А железо?

— Потом поставишь. Не первое попавшееся. Эти стрелы плохое железо не возьмут.

— Кто поставит?

— Тот, кто умеет. Или тот, к кому тебя ведут.

Я взял одну стрелу.

Она была лёгкой. Слишком лёгкой. Почти невесомой.

— И что в них особенного?

— Пока крови не попробуют, домой тянутся.

— Куда домой?

Леший ткнул пальцем в мой пустой колчан.

— Мимо пустишь — там ищи. Попадёшь — простись.

Я посмотрел на стрелы.

— Я из лука не попадаю.

Дед радостно хлопнул ладонями.

— Вот и хорошо! Эти тебя полюбят.

— Смешно.

— Птицам смешно было, когда ты стрелы по лесу сеял.

Я убрал стрелы в пустой колчан. Они легли туда сами, тихо, будто давно знали место.

Леший дал мне дорогу.

Не карту. Карты здесь никто не рисовал. Он говорил приметами и заставлял повторять.

— От избы прямо не пойдёшь. Прямо люди ходят, потому и мрут. Пойдёшь за сломанной елью. Там звериная тропа. Не широкая. Человеку тесно — значит, верная. Дойдёшь до берёзы с двумя головами. От неё вниз. Услышишь ручей — не переходи сразу. Пойдёшь вдоль, пока не увидишь красный камень. Там перейдёшь. После камня на холм не лезь, хоть легче покажется. Низом иди. К вечеру будет сосна, молнией битая. Чёрная. От неё смотри серые лоскуты на ветках.

— Серые?

— Люди Горыни ленивые. Думают, если тряпку повесили, уже спрятались.

— Повтори, — сказал я сам.

Леший оскалился.

Я повторил.

Он ударил меня палкой по сапогу.

— Не “к ручью”, а “услышишь ручей”. Видеть его рано нельзя. Глаза врут. Уши реже.

Я повторил правильно.

— Дойдёшь, — сказал он. — Если опять не решишь, что умнее леса.

Я достал кошель.

Леший отскочил почти до стены.

— Убери!

— Ты помог.

— Уже взял.

— Еду?

— Лес.

Я убрал серебро.

— Если стану князем.

— Когда.

Он смотрел на меня внимательно, без кривляния.

— И крестьянину кобылу верни.

Я почувствовал, как сжалась челюсть.

— Ты её зарезал.

— Значит, две верни.

Я молчал.

Леший закивал, будто сам себе ответил:

— Князь богатый будет. Две кобылы найдёт.

— Найду.

— Слышали? — спросил он у леса.

Я не стал поправлять.

От кобылы мне остался мешок мяса. Ещё сухая одежда, велесовское железо, меч, лук, две странные стрелы, четыре клыка под одеждой и дорога к Горыне.

Идти пришлось пешком.

Леший стоял у двери и махал палкой.

— Не забудь! Лес мой! Леший княжеский!

Я пошёл по тропе за сломанной елью.

Леонтий шёл рядом.

— Ты ведь не собираешься просто подарить ему лес?

— Сначала надо стать тем, кто может дарить леса.

— А потом?

— Потом посмотрю, насколько он опасен.

— Он уже опасен.

— Поэтому и посмотрю.

Снег после метели был тяжёлым. Тропа сначала казалась звериной: узкая, низкая, ветки били в плечи. Но через полсотни шагов я заметил на коре старую зарубку. Потом ещё одну. Леший не соврал. Или соврал так, что пока было похоже на правду.

Я прошёл, наверное, сотню шагов, когда сзади затрещали ветки.

Не осторожно.

Кто-то бежал.

Я обернулся.

Леший нёсся по тропе, размахивая сучковатой дубиной. Шапка съехала набок, борода летела клочьями, лицо перекосило. Это уже было не кривлянье. Глаза у него были бешеные.

— Вор! — заорал он. — Вор! Девку украл!

Я успел уйти с линии удара.

Дубина свистнула мимо и врезалась в ствол. Леший развернулся неожиданно быстро, попытался ударить снизу. Я перехватил его руку, выбил дубину и толкнул плечом.