Книга Чужое лицо, страница 74 – Михаил Тут

— Отсрочка лучше могилы.

Я сказал:

— Когда я её видел, она была жива.

Леший застыл. Потом лицо у него опять перекосило. Он бросился ко мне, но я уже ждал этого. Схватил его за плечи и удержал.

Он не бил меня. Только пытался вцепиться в кольчугу и кричал прямо в лицо:

— От тебя пахнет слюдой! Пещерой пахнет! Мёртвой бабьей силой пахнет! Ты был там! Ты взял её!

— Я её не брал.

— Взял!

Я встряхнул его.

— Слушай. Ты сам сказал: гроб нельзя сдвинуть просто так. Нельзя открыть без твоей крови и твоих слов. Я не знаю, где замок. Не знаю ритуала. Я даже имени её не знал, пока ты сам не сказал.

Он замолчал, но всё ещё тяжело дышал.

— Я видел девушку, — сказал я. — Не трогал. Не вынимал. Не переносил. Гроб пытались разбить другие люди. У них ничего не вышло.

Леший смотрел мне в лицо.

— Имени не знал?

— Не знал.

— Замка не видел?

— Нет.

— Слов не знаешь?

— Нет.

— Крови не давал?

— Нет.

Он отпустил кольчугу и отступил. Потом сел прямо в снег и засмеялся. Смех был тихий и злой, без веселья.

— Не ты. Не ты её взял.

— Рад, что мы наконец до этого дошли.

Он поднял на меня глаза.

— Ты мне память вернул.

— Я просто рассказал, что видел.

— Нет. Я пещеру потерял. Сам спрятал и сам потерял. Зоряну помнил. Волос помнил. Лекарство помнил. А пещеру забыл. Голова сгнила. Ты сказал — и она вернулась.

Он ударил себя кулаком по лбу, потом вскочил.

— Теперь я должен.

— Нет.

— Да.

— Мне от тебя ничего не нужно.

— Тебе не нужно, а мне нужно.

— Тогда иди к пещере.

Он посмотрел на меня почти трезво.

— Волоса нет. Без него я гроб не открою. Открою — потеряю её. Я двадцать лет не для этого держал слюду.

— Тогда что ты собираешься делать?

— Идти с тобой.

— Нет.

Леший подпрыгнул, хлопнул себя по бокам и завыл:

— Леший идёт. Леший скачет. Леший ползёт. Княжич впереди, леший сзади, покойник сбоку. Хорошо идём.

Леонтий сказал:

— Его нельзя брать. Он опасен даже тогда, когда пытается помочь.

Леший резко повернулся к нему.

— А тебя можно? Мёртвый поп ходит за княжичем, холодом тянет, а лешему нельзя?

— Я не режу чужих лошадей.

— У тебя рук нет.

— Хватит, — сказал я.

Старик ткнул в меня пальцем.

— Три раза жизнь спасу. Потом отстану.

— Почему три?

Он загнул первый палец.

— За весть, что Зоряна цела. Второй — за память. Третий — за разум. Три жизни должен.

— Ты уже спас меня в избе.

— То было за плату.

— За лес?

— За лес.

— И за кобылу?

— Кобыла в этот счёт не входит.

— Она вообще ни в какой счёт входить не собиралась, пока ты её не зарезал.

Он поморщился, но не отвёл взгляд.

— Там была плата. Тут другое.

— Мне твоё “другое” не нужно.

— А мне нужно.

Я подошёл ближе.

— Ты шумный, опасный и неуправляемый. Ты чёрный колдун. Ты зарезал кобылу без спроса. Ты можешь сорваться в любой момент, как только тебе что-нибудь померещится.

— Могу, — радостно сказал он.

— Это причина оставить тебя здесь.

— Свяжешь — поползу. Ударишь — поползу. Руку сломаешь — всё равно поползу. Только громче.

— Убью.

— После третьего раза.

Леонтий тихо сказал:

— Он не отстанет. Не потому, что ты плохо приказал. Просто он уже решил.

— Я понял.

Я повернулся и пошёл по тропе. Леший пошёл следом.

Сначала он шёл за мной, потом сбоку, потом исчез между деревьями и появился впереди, сидя на поваленном стволе.

— Медленно идёшь, княжич.