Книга Ещё не люди, страница 108 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Я сперва держался ближе к матери, поскольку слишком хорошо помнил, чем заканчивается значительная часть детских экспериментов, однако долго наблюдать со стороны не получилось. Другие детёныши носились вокруг, брат постоянно втягивал меня в возню, а тело требовало движения независимо от того, насколько взрослым я себя считал. Постепенно я тоже начал уходить дальше, лазать по низким ветвям и бороться со сверстниками, причём через несколько месяцев уже не приходилось заранее думать, куда поставить каждую конечность: руки сами подбирали хват, стопы находили опору, а корпус переносил вес именно так, как требовала нынешняя анатомия.

С братом мы дрались чаще всего и почти никогда всерьёз. Он был сильнее, зато я раньше научился ждать удобного момента, поэтому итог наших столкновений зависел не только от массы. Иногда он первым добирался до плода и отталкивал меня, а я через минуту выхватывал остаток, когда брат отвлекался; иногда после короткой борьбы один оказывался сверху, второй кусал его за плечо, и через несколько мгновений мы уже вместе лезли к другой ветке, совершенно забыв причину ссоры.

Привязанность возникла незаметно. Если брат исчезал среди листвы, я начинал искать знакомое движение; если задерживался возле матери, возвращался посмотреть, что происходит. Он раздражал меня каждый день, отбирал еду, мешал спать и при этом настолько прочно вошёл в нынешнюю жизнь, что представить её без второго детёныша рядом было трудно.

Поэтому день, когда его не стало, запомнился лучше большей части детства.

Группа кормилась возле старого русла, где после дождей ещё оставалась вода. Вдоль влажного участка густо росли кусты и невысокие деревья, взрослые разошлись по ближайшим кормовым местам, а молодняк пользовался множеством низких ветвей, на которых можно было играть почти не рискуя сильно разбиться при падении.

Брат забрался между толстыми корнями дальше остальных. Я собирался последовать за ним, но заметил среди листвы длинный тёмный предмет и сперва решил, что вижу ещё один корень. Ошибка продержалась несколько секунд: потом тёмная поверхность медленно изменила положение, листья рядом с ней сдвинулись, и я различил толстое тело змеи.

Брат находился совсем близко.

Я подал тревогу и одновременно показал направление, стараясь заставить его отступить, однако наши сигналы позволяли сообщить лишь самое общее: опасность находится там, куда я смотрю. Объяснить, что именно лежит среди корней и почему нельзя сейчас поворачиваться ко мне, было невозможно.

Брат услышал крик и посмотрел в мою сторону именно тогда, когда змея бросилась.

Челюсти сомкнулись поперёк его туловища, он закричал и обеими руками вцепился в корни. Мать сорвалась с места раньше, чем я успел спуститься, ухватила его за руку и потянула к себе, но вокруг маленького тела уже ложился первый виток. Я приблизился настолько, насколько позволяли размеры, однако помочь не мог: мать тянула брата наружу, змея уходила глубже в заросли, а её толстое тело постепенно затягивалось вокруг добычи.

Тогда появился Большой.

Ведущего взрослого самца я видел с рождения, но до этого воспринимал в основном как особенно массивную часть группы. Рядом с самками он выглядел огромным, редко кому уступал дорогу и почти не нуждался в постоянных угрозах, потому что окружающие прекрасно замечали разницу в размерах без дополнительных объяснений.