Книга Ещё не люди, страница 190 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Никакой человеческой грамматики из этого не возникало. Но сам факт, что новый социальный сигнал способен жить отдельно от создателей, был значительно важнее количества жестов, которые мы могли заставить кого-нибудь повторить рядом с собой. После миллионов лет прогрессорских попыток я всё лучше понимал разницу между поведением ученика и культурой.

9

С сумками подобной устойчивости добиться не удавалось. Первый молодой самец, которому я отдал простую конструкцию с несколькими плодами и полезным камнем внутри, довольно быстро понял непосредственную функцию: съел содержимое, вынул камень, некоторое время играл им, а затем снял пустой контейнер и оставил под деревом. Для него задача закончилась вместе с последним полезным предметом.

Счастье заранее ожидала именно этого и несколько дней с удовольствием напоминала о своём прогнозе. Я сделал другой вариант, но она забрала его ещё до передачи и переделала крепление так, чтобы ремень меньше смещался при лазании. Молодая самка пользовалась новой сумкой значительно успешнее: несколько дней складывала туда пищу и даже однажды вернулась за контейнером после короткой остановки.

На четвёртый день сумка исчезла. Мы нашли только часть ремня, зацепившуюся за куст, и после достаточно долгих поисков Счастье посмотрела на меня с тем самым выражением, которое уже давно не требовало перевода. Спор о перспективности контейнерной революции пришлось отложить.

С копьями всё шло лучше, потому что их польза становилась очевидной непосредственно в момент опасности. Несколько взрослых научились выставлять длинное древко перед угрозой, а один самец настолько хорошо пользовался готовым составным оружием, что я начал надеяться на более устойчивый навык. Он правильно держал дистанцию и даже научился не хвататься за каменный наконечник, хотя устройство крепления по-прежнему не понимал.

Настоящая оценка его отношения к изделию произошла прохладным вечером. Мы сидели возле небольшого огня, к которому группа уже привыкла настолько, что взрослые могли греться на безопасной дистанции, а несколько молодых иногда подкладывали ветви после наблюдения за нами. Сухого топлива рядом оказалось мало, и самец некоторое время изучал слабое пламя, пока не обнаружил у себя в руках идеальный длинный кусок дерева.

Он спокойно сунул конец копья в огонь. Я успел выдернуть древко прежде, чем пламя дошло до крепления, после чего несколько минут пытался объяснить разницу между дорогим инструментом и первой попавшейся веткой. Самец внимательно следил за руками, ещё раз посмотрел на подпалённое древко и в конце совершенно серьёзно кивнул, словно урок окончательно усвоен.

Счастье к этому времени уже едва сохраняла способность сидеть спокойно. Когда я показал ей повреждённое копьё и напомнил, сколько работы ушло на хороший наконечник, она ответила совершенно практично: самцу было холодно. Мой аргумент о ценности оружия встретился с указанием на то, что теперь ему действительно стало теплее, поэтому спор быстро превратился в обсуждение различий между человеческой экономикой труда и задачей ближайших десяти минут.

Через несколько месяцев другой сородич попытался использовать как дрова уже копьё Счастья. Я заметил происходящее первым и не стал вмешиваться, пока она сама не увидела дым от собственного древка; после нескольких секунд растерянности Счастье бросилась спасать оружие, а я немедленно повторил её старый аргумент о холодном владельце.